Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер
В апреле 1739 г., завершив миссию, майор отправился в обратный путь, имея при себе письма от султана, великого визиря, шведского посла и долговые расписки Карла XII турецкому правительству. В целях безопасности его сопровождал сначала турецкий, а затем польский эскорт, который препроводил Синклера до границ австрийской Силезии. 17 июня 1739 г. в нескольких милях от Бреслау, между местечками Грюнберг и Нейштадт, шведского курьера перехватили Кутлер и Левицкий. В итоге Синклера ликвидировали, а документы изъяли. Но в живых остался свидетель — французский купец Кутурье, ехавший вместе с Синклером. Проявив милость, его доставили в Дрезден, где некоторое время держали под замком, но потом выпустили и даже уплатили в качестве компенсации 500 дукатов. Вместе с деньгами купец отправился в Стокгольм, где сделался главным свидетелем обвинения против России. Русское правительство всячески открещивалось от причастности к этому убийству, но откреститься не удалось.
При Анне Иоанновне британцы благодаря активной работе своей агентуры в окружении императрицы получили разрешение торговать с Персией, плавая по Волге и Каспию, и даже иметь там собственную флотилию. По ее же приказу, инициированному «английскими друзьями», к 1739 г. русские войска оставили южное побережье Каспия, а также Баку и Дербент. Таким образом, все усилия Петра I по закреплению в Персии с перспективой выхода к Персидскому заливу пошли прахом.
В те же годы английский «астроном» капитан Джон Элтон осуществлял разведывательные мероприятия в Каспийском регионе. Он не только произвел картографические съемки, но и предложил персидскому шаху Надиру построить на Каспийском море флот по европейскому образцу. Шах с радостью ухватился за эту идею. В короткие сроки с помощью английских специалистов было построено два современных военных корабля.
Приход к власти в 1741 г. Елизаветы Петровны остановил активную британскую экспансию на юге России. В 1751 г. из Астрахани были посланы к персидским берегам несколько морских офицеров с «верными людьми», которые тайно сожгли военные корабли персов вместе с верфью. Британские планы по строительству персидского флота на Каспии были сорваны, а главные исполнители спецоперации получили повышение в чине и щедрую награду по три тысячи рублей от «дщери Петровой».
Ведущие европейские державы не ограничивались сбором разведывательной информации, а пытались с помощью своих тайных агентов и агентов влияния управлять политическими процессами в России. Весной 1741 г., еще до прихода к власти Елизаветы, симпатизирующий России лорд Гаррингтон (его непосредственная работа на Россию документально не подтверждена) направил в Петербург письмо, в котором сообщалось о решении секретной комиссии шведского сейма усилить группировку войск, расположенных в Финляндии. На это решение шведов подвигло известие от посла в Петербурге Э. М. фон Нолькена об образовании в России партии, готовой с оружием в руках возвести на престол дочь Петра. Нолькен писал в донесении, что сама цесаревна ничего не имеет против и что при помощи французского посла маркиза И. Ж. де ла Шетарди все детали переворота оговорены. Переговоры между И. Ж. де ла Шетарди и Елизаветой велись через состоявшего при ней француза-хирурга И. Г. Пестока, также в них участвовал мастер тайной дипломатии камер-юнкер М. И. Воронцов. И французы, и шведы после воцарения Елизаветы на престоле мечтали получить политические и территориальные выгоды, так что их интерес не был праздным. Вместе с тем нельзя не отметить, что в мемуарах большинства иностранных участников и очевидцев переворота 1741 г. говорится о «нерешительности» Елизаветы, которая постоянно уклонялась от дачи каких-либо письменных обещаний как шведам, так и французам. То есть никаких фактических подтверждений участия Елизаветы в заговоре нет. «Своенравная русская барыня», соединявшая «новые европейские веяния» с «благочестивой русской стариной» (характеристика, данная Елизавете Петровне В. О. Ключевским), явно имела голову на плечах.
При Елизавете Петровне активно велась борьба с иностранным шпионажем. В июне 1742 г. личным распоряжением императрицы в Секретной экспедиции Сената и Коллегии иностранных дел учреждался институт тайных агентов, обязанных вести проверку паспортов, досмотр судов и карет и наблюдать за приезжими иностранцами. В 1744 г. был пойман шведский шпион Александр Луетин, а в следующем году лейб-медик Елизаветы Лесток (тот самый, о котором говорилось выше) был разоблачен как тройной агент французской, прусской и британской разведок(!). Следствие по делу Лестока велось в Канцелярии тайных розыскных дел, и оно было не единственным. В 1749 г. солдатами Астраханского пехотного полка был задержан обходивший караулы уроженец Финляндии Томас Гранрот. В 1752 г. в Тайной канцелярии расследовались дела подозревавшихся в шпионаже купца Якова Гарднера и слуг подполковника Ингерманландского полка барона Лейтрома. В 1756 г. императрица поручила расследовать дело о подозреваемом в «шпионстве» французском миссионере Валькруассане и бароне Будберге. В 1757 г. были задержаны прусские шпионы барон Ремер и слуги принца Антона Ульриха — Ламберт и Эрик Стампель. Комендант Нарвы барон фон Штейн и полковник Нарвского гарнизона Сванге-Блюм попались на передаче секретных сведений прусским властям «в тайных письмах». В 1758 г. за аналогичные преступления были осуждены капитан Альбрехт Ключевский и драгун Абрам Дейхман. В том же году за шпионаж в пользу пруссаков попал под следствие прапорщик Павел Калугерович, а годом спустя — инженер-поручик Фридрих Теш и вахмистр Мартин Келлер. В 1761 г. в Тайную канцелярию было передано дело по подозрению генерала Тотлебена (саксонского уроженца) в «сношениях тайных» с пруссаками.
Все, кто делает мирную революцию невозможной, делают насильственную революцию неизбежной.
Коллегия иностранных дел под руководством А. П. Бестужева-Рюмина (в 1742–1758 гг.) и М.П. Воронцова (в 1758–1762 гг.) обеспечивала сбор разведывательной информации и параллельно с Тайной канцелярией занималась борьбой с иностранным шпионажем, в том числе контрразведкой европейских дворов.
Из Варшавы важную политическую информацию постоянно сообщали коронный канцлер граф Я. Малаховский и другие влиятельные польские магнаты. В Османской империи российскими агентами были сразу несколько чиновников, в том числе помощники реис-эфенди (министра иностранных дел).
Бестужеву-Рюмину удалось добиться высылки из России французского посланника Шетарди, а также принцессы А. Е. Анхальт-Цербстской (матери будущей Екатерины II) и Брюмера — агентов прусского короля Фридриха.
При Бестужеве-Рюмине активно работала служба перлюстрации — знаменитые «черные кабинеты». Информация, полученная путем
Ознакомительная версия. Доступно 44 из 220 стр.