Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер

Пъер-Огюстен Бомарше

Но что же Ротшильды? Как только в Лондон поступило донесение об успехах Наполеона, Натан, картинно посыпая голову пеплом, стал срочно продавать акции. Тем же занялся в Париже и Якоб. На биржах началась паника. Все знали, что Ротшильды ничего не делают зря, и, равняясь на них, сотни держателей акций стали сбрасывать английские, австрийские и прусские ценные бумаги практически за бесценок. А финансовые агенты Ротшильдов — анонимно скупать их, ведь Ротшильды на самом деле не сомневались в разгроме Наполеона. Так продолжалось двое суток. И только на третий день на биржах узнали об исходе битвы при Ватерлоо и о конце политической карьеры Наполеона.

Огромное число людей потеряли целые состояния, а семейство Ротшильдов всего за пару дней заработало 40 млн фунтов стерлингов, что по сегодняшнему курсу составляет около 500 млрд фунтов.

Как принято говорить в определенных структурах, «денег, информации и патронов никогда не бывает много».

* * *

Для борьбы против революционных и национально-освободительных движений в европейских странах и обеспечения незыблемости решений Венского конгресса был заключен союз европейских монархов, вошедший в историю под названием Священный союз. Акт о создании союза был подписан 26 сентября 1815 г. Александром I, австрийским императором Францем I и прусским королем Фридрихом Вильгельмом III. Однако Англия этот документ подписать отказалась! Позже, 19 ноября 1815 г., к союзу присоединился французский король Людовик XVIII, а затем и большинство монархов Европы, у которых были для этого основания.

А основания действительно были. Так, в освобожденной от французской оккупации Испании в армейской среде и в крупных городах — Барселоне, Валенсии, Гранаде, Кадисе, Ла-Корунье, Мадриде — возникали тайные общества масонского типа, в которых состояли офицеры, предприниматели, торговцы, юристы. Члены тайных обществ ставили перед собой цель подготовить пронунсиаменто (переворот) и установить конституционную монархию. Например, в сентябре 1815 г. в Галисии вспыхнуло восстание, в котором приняли участие около тысячи солдат под руководством X. Диаса Порльера. И хотя оно было подавлено, революционное движение продолжало развиваться.

Похожая ситуация была в Португалии, где после изгнания наполеоновских войск в 1811 г. власть находилась в руках англичан. В разных слоях общества росло недовольство фактической оккупацией страны. Национально-революционное движение возглавили патриотически настроенные офицеры.

Началось революционное брожение и в большинстве королевств Италии, где сеть тайных обществ росла как на дрожжах. В Пьемонте и Ломбардии наибольшее влияние приобрело общество «Итальянская федерация», в котором преобладали военные, либеральное дворянство и буржуазия. В Неаполитанском королевстве и Папском государстве распространилось движение карбонариев, в которое входили торговцы, военные, ремесленники и низшее духовенство. На юге карбонарии опирались на мелкую и среднюю буржуазию, обладавшую землей, которую обрабатывали крестьяне-арендаторы или наемные сельскохозяйственные рабочие. Хотя среди заговорщиков и имелись отдельные группы радикальных республиканцев, главной целью большинства тайных обществ являлось ограничение абсолютизма и установление конституционной монархии. Это было неизбежным ответом в психологии европейского населения после многих лет кровопролития, навязанного абсолютизмом конкретных одиозных личностей, за действия которых расплачивались целые государства.

В 1814 г. греческие переселенцы основали в Одессе тайное общество «Филики Этерия» («Дружеское общество»), члены которого готовили восстание против османского ига (большая часть континентальной Греции входила в управляемый турками Янинский пашалык).

Великобритания, как вы уже знаете, не присоединилась к Священному союзу, но поддерживала его политику в борьбе с революционным движением. Именно 1815 г. считается началом доминирования Британской империи в международных отношениях (Pax Britannica). Этот период, длившийся вплоть до начала Первой мировой войны, до сих пор считается в этой стране золотым веком английской дипломатии.

* * *

Уверовав в магическую смесь религии и права, Александр I связал со Священным союзом все цели своей внешней политики; при этом он все меньше внимания обращал на Россию. Изменить отношение императора к хитрому продукту «меттерниховской политики обмана» не могли ни опытные дипломаты, ни прозорливые руководители российских спецслужб. Склонность к мистицизму все больше уводила Александра от политических реалий в сторону несбыточных философических утопий.

При этом никто из «союзных» монархов не воспринимал всерьез идеи этого объединения, а что касалось обязательств, то их собирались исполнять, только исходя из выгод конкретного государства. В этом и заключалась искусно подготовленная многоопытным австрийским канцлером Меттернихом политико-дипломатическая ловушка, в которую попался российский император. Ведущую роль на конгрессах Священного союза играл именно австрийский канцлер, который искусно манипулировал Александром, осыпая его похвалами как спасителя Европы и используя его страх перед нарастающим революционным движением.

Но не все было так однозначно и безнадежно. На секретной службе российского императора состоял человек, деятельность которого до сих пор остается примером многолетней удачной деятельности на поприще секретной дипломатии. Мы имеем в виду княгиню Д. X. де Ливен, родную сестру могущественного руководителя одной из ведущих российских спецслужб графа А. X. Бенкендорфа.

В Берлине молодая Дарья Христофоровна приобрела определенную известность как хозяйка модного литературно-политического салона. В Лондоне она стала одной из самых влиятельных женщин, заведя широкий круг знакомств. Как отмечал англий ский историк и политический деятель X. У. В. Темперлей: «Никогда еще иностранка не получала столько сведений об английском обществе из первых рук и не обладала в нем большим влиянием»[51]. По своему влиянию графиня нисколько не уступала супругу — российскому дипломату, но в отличие от него она искусно пользовалась методами секретной дипломатии. Полученные сведения графиня передавала через своего мужа либо направляла специальной дипломатической почтой брату в Санкт-Петербург. В письме к министру иностранных дел графу Нессельроде Александр I шутил, что «не носи графинюшка юбки — из нее вышел бы блестящий дипломат».

На Венском конгрессе госпоже Ливен пришлось выдержать соперничество за звание «первой дамы» с герцогиней Вильгельминой Саган, знаменитой светской львицей, любовницей Меттерниха, которую с восхищением называли Клеопатрой Курляндии, и княгиней Екатериной Скавронской-Багратион — большинство участников конгресса считали ее тайным агентом Александра I. Но вовсе не она, а именно госпожа Ливен была нелегальным резидентом и, соответственно, основным поставщиком секретной дипломатической информации. Она же была главным незримым проводником интересов России на Венском конгрессе. Роль этой женщины в секретных дипломатических операциях XIX в. во многом еще недооценена. А.Х. Бенкендорф, характеризуя деятельность сестры, неоднократно указывал: «Будь я столь успешен в делах тайных, государь мой обладал бы сведениями наипервейшими».

У этой уникальной женщины была сложная личная судьба — она похоронила четырех из своих шестерых детей,