Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер

Я поручил трем моим чиновникам ходить каждый день по разным трактирам, там обедать, все рассматривать, выглядывать и мне о том докладывать; Виленскому же полицмейстеру Вейсу поручил строгое должное наблюдение за приезжими из Польши. Здесь узнали мои отряженные, что и у Балашова чиновник о том же хлопочет; следовательно, не одному мне доверено дело. Я рассердился и стал сам ходить в знаменитейший тогда трактир Кришкевича. Здесь я заметил одного крайне развязного поляка со всею наружностью фронтовика, который не щадил шампанского и бранил Наполеона напропалую. Возвратясь домой, я приказал полицмейстеру Вейсу попросить его ко мне. Я потчевал его чаем; узнал, что ему хотелось бы возвратиться с двумя товарищами в Варшаву, но что, вероятно, теперь никого не выпустят. Я воспользовался этим случаем, предложил ему мои услуги, призвал начальника моей канцелярии Протопопова, чтобы записать их имена и заготовить им паспорта. Между тем приказал полицмейстеру Вейсу обыскать его квартиру, выломать полы и в случае нужды — трубы и печи; а гостя своего задержал разными разговорами; он назвал себя шляхтичем Дранженевским, никогда не служившим в военной службе.

Является полицмейстер, вызывает меня; я вышел, приказав караулу гостя не выпускать. Вейсом были привезены, найденные в трубе печи и под полом, следующие бумаги: 1) инструкция генерала Рожнецкого, данная поручику Дранженевскому; 2) патент на чин поручика, подписанный Наполеоном; 3) замшевый пояс со вложенными в нем червонцами на 5 тысяч; 4) записки самого Дранженевского о нашей армии и наших генералах. Дело было ясно; недолго продолжался его допрос, он вынужден был к сознанию.

Пока я посылал за двумя его товарищами, потребовал меня к себе Государь.

„Ты не отыскал, — сказал он, — а Балашов уже представил мне трех шпионов, французских офицеров, им открытых, которых я велел остановить".

„Документы о французских шпионах представлены ли Вашему Величеству?"

„Нет! Вероятно, все сделано в порядке".

„Так позвольте мне завтра утром представить Вашему Величеству трех французских шпионов с документами: одного поручика и двух статских чиновников".

„Как же это?" — сказал император.

„Государь! Это обыкновенная полицейская штука: схватить первых бродяг, выдать их за шпионов и отправить подалее, чтобы молчали; так поступал и граф Пален при императоре Павле I".

„Быть не может!" — отвечал государь.

„Мои шпионы с документами; ибо я без ясных доказательств никого, а еще менее невинных, представить не осмелюсь".

„Я велю к тебе прислать балашовских, допроси их и скажи мне, что это за люди".

Я до второго часу бился с моими двумя шпионами, за исключением уже признавшегося Дранженевского.

Остальные эти два, статские чиновники, были отправлены в Вильну французским резидентом Бильоном из Варшавы, тоже с инструкциями; все трое содержались у меня под караулом.

На другое утро представил я все эти документы Барклаю для представленья Его Величеству — чтобы иметь посредника между императором и мною. Я [никому] более не доверял. Шпионов велено было отправить в Шлиссельбург, за исключением одного статского, раскаявшегося, которого оставил при себе. <…>

Я свел связи с кагалом виленских евреев, и за их ручательством отправил жида в Варшаву, который ехал с товаром; он первый известил меня о будущем приезде Нар-бонна в Вильну и прислал прокламацию Наполеона к его солдатам, которую я представил Барклаю…»"[47].

Из приведенного фрагмента следует, что Санглен «открыл» французского разведчика при личной встрече в трактире. Однако в своих мемуарах он не совсем точен: на самом деле информацию представил секретный сотрудник русской разведки отставной ротмистр Давид Саван, являвшийся двойным агентом. Такие «неточности» — вовсе не попытка представить себя главным исполнителем воли государя, а желание сохранить в тайне имя секретного сотрудника. «Не разглашать истинных имен» — это правило в спецслужбах и сегодня соблюдается неукоснительно.

Деятельность миссии специального посланника Наполеона I графа Нарбонна (вновь линия секретной дипломатии), прибывшего в Россию в начале мая 1812 г., находилась под контролем отечественных спецслужб. В ходе этого визита были выявлены все контакты французской миссии, а секретный сотрудник российских спецслужб Станкевич, устроившийся к графу камердинером, сумел тайно изъять и скопировать личную инструкцию Наполеона. Уже упомянутый Давид Саван передал Нарбонну подготовленную офицерами российского Главного штаба Большой действующей армии стратегическую дезинформацию о намерении русского командования дать генеральное сражение войскам Наполеона уже на границе. В операции по дезинформации противника участвовал и лично Александр I, который при встрече сообщил Нар-бонну о своем твердом намерении не оставлять без сопротивления пограничные территории.

Штат Высшей воинской полиции был небольшим. Часть людей пришла из Министерства полиции: коллежский асессор барон П. Ф. фон Розен, поручик И. А. Лешковский, надворный советник П. А. Шлыков. С началом войны к ним добавились полицмейстеры городов Вильно (Вейс) и Ковно (майор Е.А. Бистром), таможенный чиновник А. Бартц, дворянин И.Я. Закс, подполковник Е. Г. Кемпен, капитан К. Ф. Ланг, отставной ротмистр В. Ривофиннолли. Секретное делопроизводство вели губернский секретарь Протопопов, коллежский секретарь Валуа, коллежский регистратор Головачевский и студент Петрусевич. Как видно, сотрудники этой структуры представляли разноуровневое чиновничество России и отбирали людей исключительно по личным и деловым качествам, а не по знатности и богатству рода.

Оперативники Высшей воинской полиции на месте не сидели. Розен и Бистром были направлены в район Динабург — Рига; Ривофиннолли — в район Подмосковья; Бартц — в Белосток; Шлыков — под Полоцк, затем под Смоленск, в 3-ю армию, и в Москву, Лешковский — в корпус Витгенштейна, Кемпен — в Мозырь для развертывания агентурной работы в Белоруссии. Капитан Ланг с казаками специализировался на захвате «языков» противника. В Белостоке, Велиже, Могилеве, Полоцке после отступления были оставлены секретные агентурные сети, которые успешно действовали весь период французской оккупации. Большую часть агентуры составляли евреи, преимущественно торговцы и ремесленники.

После отставки М. Б. Барклая-де-Толли сотрудники его канцелярии отбыли в Петербург. Де Санглен был определен в Военное министерство, где исполнял свою должность до 1816 г. Директором Высшей воинской полиции в армии стал способный контрразведчик барон П. Ф. фон Розен.

Имея значительное численное превосходство в людях (3:1) и огромный боевой опыт, французский император(как и Гитлер впоследствии) намеревался разбить русскую армию в пограничных сражениях и принудить Александра I заключить мир на выгодных для себя условиях. Геополитическая концепция Наполеона определяла военную кампанию 1812 г. как «вторую польскую кампанию». Основной акцент ставился на «освобождение» Польши от Российской империи и восстановление польской государственности. На самом же деле важно было «отторгнуть часть западных губерний», создав достаточную буферную зону для отделения «наполеоновской» Европы от России. России была уготована миссия «младшего покоренного государства». По замыслу Наполеона, она должна была