Пленница врага. Без права на прощение - Злата Зорич

Вдруг меня накрыло неожиданное воспоминание. Прошлое лето. Глубокая ночь. Я и Ник вместе стоим на набережной. Я смотрю за тем, как по Неве проплывают такие же яхты. Ник тогда взял меня с собой в Питер, заявив что ему нужен "эскорт". Познакомил меня со своим другом, представил как свою секретаршу, хотел похвастаться мной. У него были проблемы с бизнесом на ворованных тачках, и он несколько раз выходил на улицу, чтобы с кем-то поговорить. Пытаясь отвлечься от тревожных мыслей, я тогда подошла к перилам, чтобы полюбоваться открывшейся картиной — мимо проплывало несколько катеров, с которых доносилась музыка, хлопки шампанского и прочее веселье. Мне тогда тоже захотелось когда-нибудь покататься на таком.

И вот теперь — та мимолетная мечта неожиданно сбылась. Я на яхте. Передо мной открывается прекрасный вид на ночной город. Шампанское льется рекой, играет красивая музыка, ярко горят огни.

А я полуголая, на огромных каблуках, среди пьяных богачей, которые смотрят на меня, как на куклу. Украшение вечера. Танцовщица на заказ.

Я вдруг почувствовала, как внутри всё мучительно сжалось. Слёзы выступили внезапно, и я не успела их остановить. Горячие, неловкие. Я уткнулась лбом в холодные перила. Так долго не плакала, что, кажется, разучилась это делать. Глаза невыносимо жгло.

Я не думала, что именно сейчас, здесь, на этой грёбаной яхте — меня наконец прорвёт.

Вдруг я услышала, как дверь на палубу скрипнула.

Сразу выпрямилась, провела ладонями по лицу, как будто могла стереть следы рыданий за одну секунду. И сделала вид, что безмятежно наслаждаюсь видами.

На палубу вышел сам хозяин клуба. Сигарета в одной руке, бокал в другой, и его взгляд — прямой, пронзительный, от которого сразу захотелось отвернуться.

— Красиво, правда? — сказала я, выдавливая улыбку, в которой не было ничего живого. — Мечтала когда-то оказаться на такой яхте. Вот — сбылось!

Я снова отвернулась к воде. Ветер стал ещё злее, он пробирался под тонкую ткань, задувал в вырез на спине. Плечи дрожали — от холода, усталости, от всего, что навалилось.

Я ожидала, что сейчас он отправит меня обратно в зал. Спросит, какого черта я здесь делаю. Как вообще посмела сбежать, ведь это моя работа?

Я вся сжалась, в ожидании ругани, но вместо этого он молча снял свой пиджак и накинул мне на плечи. Тяжёлый, тёплый, с лёгким запахом его парфюма.

Я попыталась что-то сказать — как-то отшутиться, отблагодарить, объяснить, что не стоило. Но он посмотрел на меня так, что все слова застряли в горле.

— Мне тоже частенько требуется уединение, — сказал он вдруг. — Так что могу тебя понять.

Он достал пачку, протянул мне сигарету, помог прикурить.

— Только не стой здесь слишком долго, иначе продует, — бросил он и неторопливо зашагал по палубе.

Я кивнула, внутренне готовясь к тому, что мне ничего не заплатят за сегодняшний вечер после того, как сам владелец клуба застукал меня. Поэтому, когда он кивнул в сторону и сказал, что я могу посидеть в капитанской каюте, потому что там гораздо теплее, я согласилась. Все равно работать я уже не могла. Боялась, что в какой-то момент от давления у меня просто сорвет все предохранители и я выкинуть в эту черную воду за бортом, поэтому позволила себе воспользоваться жалостью.

Какого же было мое удивление, когда утром, при расчете, мне выдали конверт, в котором денег было столько, что теперь мне вполне хватало на съем.

Однако, я выбрала другое — поездку домой.