Варвар из стриптиз-клуба - Валерий Сопов

Свен посмотрел на пантеру.

— Высокий статус.

— Ты мне нравишься, — сказала Леса. — По-своему. Не как герой из старых сказаний. Как человек. Без пафоса. С тараканами.

Он приподнял бровь.

— Опять тараканы. Скоро их в этом лесу станет больше, чем героев.

— Героев здесь и так немного. Большинство долго не живёт.

— Умеешь поддержать романтический разговор.

— А он был романтическим?

— Уже нет.

Они помолчали. Серебристый ободок вокруг чёрного круга в небе дрожал, и Свен никак не мог понять, движется ли он на самом деле или глаза просто устали от темноты.

— Если ты родилась здесь, — сказал он, — а дед пришёл оттуда, значит, прошло достаточно времени, чтобы выросло как минимум одно поколение.

— Я уже говорила: время и память здесь ненадёжны.

— Но дети рождаются нормально?

— Пятнадцать детей моего отца отвечают на этот вопрос достаточно громко.

— Тогда объясни про кластеры. Ты упоминала их, но без подробностей.

Леса посмотрела на него с сомнением.

— Знаешь, что такое кластер?

— Конечно. Это тебе не мистика, а архитектура данных. Группа связанных объектов, узлов или областей. Не обязательно одинаковых, но собранных вместе по какому-то признаку.

— Удивил.

— Я всё-таки учился. Иногда. Когда пары не совпадали с репетициями.

Леса подбросила в угли тонкую ветку. На мгновение вспыхнуло пламя.

— Дед говорит, что Боги переносили сюда не отдельных людей, а целые куски мира. Посёлок, лагерь, квартал города, военную базу — всё, что попадало в границы выбранного места. Иногда из разных времён. Иногда, возможно, вообще не с Земли.

— «Боги переносили» или «кто-то скопировал»?

— По версии деда — и то и другое. Он меняет объяснение в зависимости от того, сколько выпил.

— Надёжный источник.

— Других мало.

Она кивнула на небо.

— Дед приехал на своём Harley-Davidson на слёт хиппи. Опушка, палатки, музыка, дурь, танцы, лозунги «Войне — нет, любви — да». Они ждали Pink Floyd.

— Самих Pink Floyd?

— Так он говорит.

— А год?

— Когда его спрашивают про год, дед начинает петь.

— То есть не знает.

— Или не хочет говорить. В какой-то момент стало слишком весело. Он очнулся уже здесь. Лес вроде тот же, но дороги исчезли. Мотоцикл остался, техника перестала работать, бензин не горел, компасы крутились. Потом наступило тёмное время, появились незнакомые звёзды и эта дыра.

— Харлей уцелел?

— Да. До сих пор стоит возле дедовой хижины. Он каждый цикл протирает бак и обещает однажды завести.

— А подруга?

— Ушла к бывшему. Даже шлем не оставила.

— Вселенская катастрофа, неизвестный мир, монстры — а люди всё равно успевают выяснять отношения.

— Некоторые вещи вечны.

Леса рассказывала дальше. Сначала перенесённые люди решили, что заблудились или стали жертвами чьей-то грандиозной шутки. Потом закончилась дурь. Следом — еда. Из леса вышли первые твари: с когтями, клювами, панцирями и аппетитом, не знавшим философии ненасилия. Самые беспечные погибли. Остальные поставили дозоры, научились охотиться, отличать съедобные растения от тех, после которых человек три дня разговаривает с собственными пальцами, и начали строить укрытия.

— Так появились Лесовики, — сказала Леса. — Дед был первым вождём. Потом передал власть Грону, моему отцу, а сам стал жрецом.

— Из хиппи в вожди, потом в шаманы. Карьерный рост впечатляет.

— Он говорит, что всегда был духовным человеком.

— Особенно когда не хотел работать?

— Особенно тогда.

— А откуда у вас все эти слова про жрецов, богов и вождей?

— Люди принесли книги. Одну Библию тоже. Её хозяина сожрал иглоклюв, а книга осталась. Дед говорит, это был знак.

— Иглоклюв предпочитал атеистов?

— Иглоклюв предпочитал мясо. Потом появились дети. Охота, ягоды, первая брага, мухоморы. Кто-то вспомнил: «Плодитесь и размножайтесь». Вот и начали новую цивилизацию.

Свен попытался представить лагерь хиппи, за несколько лет превратившийся в клан с вождём, четырьмя жёнами и пятнадцатью детьми. Картина выходила нелепой, но не более нелепой, чем всё остальное.

— А другие?

— Кластеры находили постепенно. Город, по их преданиям, пришёл из времени, похожего на ваши тысяча семьсот какие-то годы. Там каменные дома, ремесленники, стража, рынки. Они считают себя центром цивилизации.

— Разумеется.

— Бомжи получили разрушенный мегаполис. Дед уверяет, что они из далёкого будущего. У них много вещей, назначение которых никто не понимает, и ещё больше вещей, которые когда-то работали. Атомиты — примерно современники деда. Военные, техники, люди с очень плохими привычками и остатками знаний. Инопланетяне ничего толком не рассказывают.

— Они действительно инопланетяне?

— Спроси у них.

— Не хочу показаться невежливым.

— Правильно. Они могут ответить.

— И всё это собрали Боги?

— Может быть.

— Кто они вообще? И сколько их?

Леса подняла глаза к чёрному кругу.

— Дед говорит — чуть ли не полсотни. Все разные. Некоторые действительно что-то могут. Некоторые дурят людям головы. Некоторые, возможно, просто сильные существа, которых приняли за богов. Точного числа никто не знает.

— А у Лесовиков кто?

— Великая Мэйра.

— Богиня Мэйра? — оживился Свен. — Это та старая карга с бородавкой на носу и клюкой в руке, которая варит зелья в чугунном котле и разговаривает с вороной? Классическая ведьма из детских книжек?

Леса побледнела.

— Молчи, дурак.

— Что?

— С богами лучше не шутить.

— Если она богиня, у неё должны быть дела поважнее, чем слушать голого студента в лесу.

Гром ударил без предупреждения.

Он не раскатился где-то вдали — рванул прямо над стоянкой. Воздух сжался. Мурка вскочила раньше, чем Свен успел моргнуть. Леса упала на колено. Сухой сук, лежавший возле руки Свена, вспыхнул белым. Разряд прошёл по дереву, ударил в ладонь и вышел через пятку.

Мир на миг стал белым.

Свен обнаружил себя на спине. Пальцы не слушались, во рту стоял вкус металла, волосы на руках поднялись дыбом. Сук дымился.

— Живой? — Леса схватила его за плечо.

— Сейчас… проверю.

Перед глазами дрогнули полупрозрачные строки.

Оскорбление Великой Мэйры.

Интеллект: 3 → 2.

Свен перечитал уведомление. Потом ещё раз. На третий раз смысл почему-то начал расползаться. Он знал каждое слово, но связать их в одну мысль оказалось неприятно трудно. Будто в голове убрали одну опору: перекрытие пока держалось, но уже потрескивало.

— Она отняла у меня Интеллект.

— Всего одну единицу? — Леса быстро оглядела небо. — Значит, у Мэйры хорошее настроение.

— Всего? У меня их было три!

— Поэтому я и говорила молчать.

Леса вскочила, подняла руки и громко произнесла:

— Великая Мэйра — самая мудрая, прекрасная, всесильная, добрая и справедливая покровительница Лесовиков!

Она покосилась на Свена.

— Продолжай.

— Что?

— Хвали её.

— Я не умею.

— С Интеллектом два никто многого не ждёт. Но постарайся.

Серебристый ободок вокруг чёрной дыры на миг стал ярче. Или Свену показалось.

Он сел, сложил ладони и заговорил, с трудом вылавливая слова из