Варвар из стриптиз-клуба - Валерий Сопов

— Система не обязана облегчать тебе жизнь.

— А ты обязана? Ты заказчик.

— Я дала тебе работу, одежду и возможность не умереть от первой же простуды.

— Одежду ещё не дала.

— Там, у коряги.

Свен посмотрел. На траве действительно лежали рубаха, портки и лапти. Рядом валялась ещё одна пара штанов, значительно шире и с подозрительным бурым пятном.

— Какие мои?

— Те, что меньше. Другие дедовы.

— Почему дедовы штаны лежат у нашей стоянки?

— Он как-то перепутал их с одеялом и неделю ходил полуголый. С тех пор ему не доверяют наряды. Я взяла запасные.

— Твой дед вообще нормальный?

— На фоне остальных почти святой. Иногда мне кажется, что он просто хорошо притворяется сумасшедшим, когда не хочет убирать хижину.

Свен натянул рубаху. Ткань кололась, зато прикрывала плечи. Портки оказались коротковаты, но после меховой повязки выглядели парадной формой. Лапти натирали одним своим видом.

— Итак, — сказал он, затягивая верёвку на поясе. — Разумные пчёлы. Телепатическая матка. Возможно, лесной дух. Богиня, которая следит за лексикой. У меня обугленная палка, Интеллект три и Обаяние два. План великолепен.

— Один охотник тоже считал себя умным, — сказала Леса. — Пчёлы уговорили его построить им новый улей. С подогревом и вентиляцией.

— Пчёлы?

— Именно.

— Уговорили человека заняться строительством бесплатно?

— Обещали мёд.

— Заплатили?

— Он до сих пор ждёт.

Свен почувствовал профессиональное возмущение.

— Это уже не пчёлы. Это заказчики.

Леса рассмеялась.

— Держись ближе ко мне. Вдруг договорятся и с тобой.

— Со мной не получится. После четвёртого курса архитектурного я распознаю бесплатный проект на расстоянии.

— А матка прочитает это в твоей голове и предложит диплом.

— Тогда обсудим.

Они снова легли. Сон пришёл к Свену ненадолго, зато накрыл сразу: он провалился в него без перехода и увидел Джека, который бежал по звёздному небу к чёрному кругу, таща в зубах свёрнутый чертёж. Потом чертёж раскрылся и оказался крылом гигантской пчелы.

В лоб ударило что-то твёрдое.

Свен вскочил, схватил сук и едва не задел Лесу.

У его ног лежала шишка.

— Вставай, соня, — сказала девушка. — Нам пора.

Небо уже светлело. Не было ни рассвета, ни полосы на горизонте. Звёзды тускнели одновременно, словно кто-то поворачивал невидимый регулятор. Чёрная дыра держалась дольше остальных, а потом серебристый край растворился в ровной синеве. Солнце не взошло. Свет появился сразу повсюду: на листьях, в тумане, на коже.

Пепел костра был холодным. Над травой стлалась белая дымка. Мурка сидела у края поляны и вылизывала лапу, время от времени поглядывая на кусты.

Свен проверил таймер.

Задание «Мёд для друидки».

Осталось времени: 9 часов 16 минут.

— Мы успеем?

— Если перестанешь задавать этот вопрос — быстрее.

Леса затоптала остатки костра, рассыпала пепел и проверила, не осталось ли жара. Свен свернул шкуру. Мурка обошла стоянку, принюхиваясь к земле, а затем беззвучно ушла между деревьями.

— Она нас бросила? — спросил Свен.

— Проверяет путь.

— А если встретит пчёл?

— Вернётся.

— А если встретит медведя?

— Медведь не вернётся.

Они двинулись следом.

Лес в светлое время изменился. Стволы уже не казались колоннами бесконечного зала, но между ними тянулись полосы тумана. Капли висели на паутине и светились без всякого солнца. Свен шёл осторожно: порез на ступне напоминал о себе при каждом неловком шаге, лапти тёрли, а обугленный сук оставлял на ладони чёрную пыль.

Леса держалась впереди. Иногда она останавливалась, касалась коры или приседала над примятой травой. Свен пытался увидеть то же, что и она. Постепенно он начал замечать мелкие признаки: жёлтые крупинки на листьях, царапины на коре, редких насекомых, летящих в одном направлении.

— Пчелиная дорога? — спросил он.

— Почти.

— Что значит «почти»?

— Они меняют пути. Не любят, когда за ними следят.

Свен поднял голову. Впереди деревья росли реже, но старого дуба пока не было видно.

— Если улей внутри дерева, ему нужна вентиляция, — сказал он. — Воздух должен входить снизу и выходить выше. Иначе влага, плесень, перегрев. Особенно если пчёлы большие.

— Насколько большие ты представляешь?

— После всего услышанного — размером с Мурку.

— Не настолько.

— Уже хорошо.

— Самые крупные — примерно с твою голову.

Свен остановился.

— Это должно было успокоить?

— Я старалась.

Он присмотрелся к направлению полёта. Насекомые появлялись по одному, проходили между двумя елями и исчезали за холмом. Если там находилась полость, основной вход, вероятно, был защищён от ветра. Склон уходил вниз, справа тянулась сухая ложбина. Для отступления оставался узкий проход между корнями и камнями.

— Туда, — сказал Свен.

Леса посмотрела на него внимательнее.

— Почему?

Он объяснил про направление движения, склон и воздух. Она кивнула.

— Может, твой Интеллект всё-таки не зря вернули.

— Сила двенадцать, четыре года архитектуры и страх быть ужаленным в зад. Сильная комбинация.

Мурка вернулась внезапно. Вышла из тумана, прижав уши, и остановилась поперёк тропы.

Леса мгновенно подняла кулак.

Свен замер.

Сначала он ничего не услышал. Потом понял, что принимал низкий звук за дрожь собственного тела. Гудение шло откуда-то спереди и не было ровным. Оно поднималось, опускалось, разбивалось на короткие отрезки и снова собиралось. Не шум множества крыльев — ритм. Почти речь, только слов не разобрать.

Леса подошла к Мурке и положила ладонь ей на голову. Пантера не двинулась дальше.

— Отсюда тихо, — прошептала Леса. — Лучше вообще молчи.

— Из-за матки?

— Из-за всех.

— Если она читает мысли, молчание не поможет.

— Этого никто не знает. И ещё раз: не жги дерево, не ломай улей, не убивай матку.

— Я помню задание.

— Повтори.

— Не жечь, не ломать, не убивать.

— И не оскорблять.

— Это относилось к богине.

— Сегодня лучше расширить правило.

Они обошли Мурку. Пантера осталась на месте, и это пугало больше любого предупреждения. Впереди туман редел. Между стволами проступало что-то огромное, серое, изломанное. Старый дуб поднимался над лесом, как башня, пережившая пожар и войну. Его ветви уходили в стороны толстыми мостами. В коре темнели провалы. Вокруг кроны двигались точки.

Чем ближе подходили Свен и Леса, тем отчётливее становилось гудение. Оно отзывалось в груди, в зубах, в обугленном суке. Воздух пах мёдом, сырой древесиной и чем-то острым, похожим на нагретый металл.

На границе редколесья Леса остановилась.

Дальше начиналась территория улья.

Свен вызвал таймер в последний раз.

Осталось времени: 8 часов 41 минута.

Над корнями старого дуба поднялась первая Бешеная Пчела.

Она была размером с кулак.

За ней — вторая.

Потом ещё пять.

Насекомые зависли в воздухе, выстроившись поперёк прохода. Их полосатые брюшки блестели, жала были длиннее пальца, а сложные глаза отражали Свена множеством