Бывшие. Сын для чемпиона - Анастасия Градцева

— Штамп в наших паспортах будет настоящий, — отрезал я.

— Хоть что-то настоящее во всей этой истории, — тихо пробормотала она.

— И свидетельство о рождении тоже, — добавил я, сделав вид, что не услышал ее язвительного комментария.

— Какое свидетельство? — напряглась Полина.

— После того, как мы распишемся, подадим заявление о признании отцовства. Если мы оба с тобой согласны и ребенку меньше четырнадцати, то они все сделают прямо там. И выдадут новое свидетельство, где буду вписан я.

— Нужен тест ДНК, — резко возразила она.

— Не нужен, если мы оба согласны. Ты же согласна?

Полина коротко кивнула и отвернулась. До самого ЗАГСА она больше не сказала мне ни слова.

И вот я вношу Полину на руках в зал, потому что ходить ей все еще сложно, ставлю осторожно на пол и обнимаю за талию, чтобы ей было легче стоять.

Она спокойная, не злится, но, черт, лучше бы злилась. С этой отстраненной полуулыбкой на губах Полина как будто не здесь.

Такое чувство, что я обнимаю ледяную статую, а не теплую живую женщину, которая два дня назад ответила на мой поцелуй, залепила мне пощечину, а потом еще раз поцеловала.

Работница ЗАГСА в коротком черном пиджаке и с красной помадой на губах просит нас обменяться кольцами, я беру у Данила коробочку из ювелирного и достаю оттуда ободок из белого золота с мелкими бриллиантами и сапфиром.

Вчера купил.

Мне показалось, что Полине понравится — пойдет к ее глазам.

Она безучастно протягивает руку и, пока я надеваю ей кольцо, смотрит на меня с доброжелательной и совершенно чужой улыбкой. Потом так же равнодушно надевает кольцо мне, почти не глядя.

Работница ЗАГСА радостно объявляет нас мужем и женой, и я целую Полину.

По своему полному и абсолютному праву.

От касания губ между нами словно проскакивает искра, Полина вздрагивает в моих руках, но едва я успеваю попробовать на вкус ее теплое дыхание, как она отстраняется.

Данил демонстративно смотрит в сторону, похожий на сердитого маленького ежа.

— Можешь повернуться, — весело шепчу я. — Мы больше не целуемся.

— Ура, — бормочет он и снова разворачивается к нам.

— Поздравляю вас с созданием семьи! Это важный день для двух любящих сердец! — радостно вещает работница ЗАГСА. — После заключения брака супругам присваиваются фамилии: мужу — Ардовский, жене — Ардовская.

— Лебедева, — вдруг подает голос молчавшая до этого Полина. — У вас, наверное, ошибка в заявлении. Я хочу оставить свою девичью фамилию.

Меня как обухом по голове ударяет.

Это что за подстава?

— Какого черта? — цежу я, повернувшись к своей новоиспеченной жене. — Полина, мы же с тобой договаривались…

— Понимаете, я просто не хочу быть в тени известного мужа, — громко говорит она, игнорируя мои слова. — Планирую строить свою собственную карьеру. Ты же поддерживаешь меня в этом, любимый?

Последнее слово буквально сочится ядом.

Я стискиваю зубы.

Удачный она выбрала момент — при сыне я ей сейчас ничего не скажу. И при этой тетке тоже. Никому из нас не надо, чтобы она потом рассказала журналистам, как Ардовский с невестой ругались на своей свадьбе.

— Конечно, я тебя поддерживаю, — говорю я Полине и даже умудряюсь улыбнуться, хотя внутри все кипит от злости. — Все будет так, как ты захочешь.

— Я в тебе не сомневалась. — Она нежно улыбается в ответ, но в ее голубых глазах абсолютный лед.

— Значит, Лебедева, да? — влезает тетка. — Я сейчас исправлю. В свидетельстве все будет правильно.

— Исправьте, пожалуйста, — кивает Полина и улыбается ей нормальной улыбкой — хорошей, искренней.

В душе ворочается что-то темное, смутно похожее на ревность. Мне Полина так никогда не улыбается.

Я делаю глубокий вдох и смотрю на сына.

Он неловко переминается с ноги на ногу, вид у него скучающий, но я уже начал понимать, что за этим могут скрываться совсем другие эмоции.

Треплю его по светлым, мягким волосам, а когда сын поднимает на меня голову, заговорщицки шепчу:

— Потерпи еще немного. Закончим все эти бумажные дела и поедем за картошкой фри и наггетсами.

— Ты же говорил, что это вредно, — тихо возражает сын.

— Сегодня можно. В честь праздника.

Полина недовольно хмыкает, как будто хочет что-то сказать, но в итоге ничего не говорит.

Свидетельство нам обещают отдать минут через двадцать, и в зал запускают фотографа. Это довольно молодой парень с азиатским разрезом глаз. Его нашел мой агент, поэтому в профессионализме этого мальчика можно не сомневаться.

Он нас щелкает у стены — сначала только меня и Полину, потом всех вместе.

— Официальных кадров хватит, — объявляет парень. — Теперь надо что-то милое и домашнее.

— У меня дома можем снять, — говорю я. — Во время интервью. Адрес скину, подъезжай туда через пару часов.

— Конечно, — кивает он и чуть запинается. — А можно…

— Автограф? Да, конечно.

Привычно расписываюсь, потом смотрю на Данила с Полиной. Он привалился к ее боку, как щенок, а она ласково поглаживает его по светлым волосам.

Они так правильно смотрятся вместе.

Как семья.

Кажется, фотограф тоже это улавливает, потому что быстро достает камеру и делает несколько снимков.

— У вас очень красивая жена, — говорит он.

— И сын, — добавляю я.

— И сын, — быстро соглашается парень, который был, наверное, не уверен в том, мой ли это ребенок.

Мой.

И сейчас мы это оформим официально.

— Поля, Данил, — зову я их. — Нам пора.

Я снова беру ее на руки, и мы вместе поднимаемся на второй этаж.

— Поставь, дальше я сама, — говорит она.

— Уверена?

— Да.

Опускаю ее на пол возле нужного кабинета, но не тороплюсь туда заходить. Присаживаюсь на корточки перед сыном, ловлю его взгляд и негромко сообщаю ему:

— Данил, сейчас меня впишут в твое свидетельство о рождении. Чтобы я был твоим папой и на бумаге тоже. С этого дня у тебя поменяется отчество. И фамилия.

— Но ты можешь остаться Лебедевым, — быстро говорит Полина. — Если тебе так привычнее. Что скажешь, Дань?

— Полина, — предупреждающе цежу я. — Успокойся.

— Я просто даю ему выбор, — вскидывает она голову. — В чем проблема?

Я не успеваю ничего ответить, потому что