Бывшие. Сын для чемпиона - Анастасия Градцева

— Может, поспишь еще? — с надеждой предлагаю я.

— Я не хочу больше спать.

— Ну, почитай книжку? Просто полежи?

— Я голодный, — напоминает он.

— Блин, точно. Как же все сложно, — бормочу я. — Ладно, иди переодевайся, я умоюсь, и намутим с тобой какой-нибудь завтрак.

— А можно наггетсы опять?

— Нет. Я видел в холодильнике яйца и молоко, будем с тобой готовить омлет.

— Мы?! — искренне удивляется он.

— Ну да. А в чем проблема?

— Но мы же мальчики, — убежденно говорит Данил. — А мальчики не готовят, это не мужское дело.

— Кто тебе такое сказал?

— Святослав.

Хм.

Если я правильно запомнил, это как раз тот самый мальчик из его класса, который растет без папы. Интересное у него воспитание.

С другой стороны, Данил ведь ему поверил? Поверил.

Наверное, потому, что никогда не видел, чтобы при нем готовил мужчина. Только мама и бабушка.

И почему-то я снова чувствую себя виноватым.

Как будто я мог найти его раньше, мог по-другому расстаться с Полиной, мог хотя бы телефон ей тогда оставить…

Может, тогда бы она мне позвонила?

Тяжело вздыхаю и смотрю на сына.

— Твой друг неправ. Готовить может любой человек, у которого есть две руки и мозг. А спортсмену тем более надо уметь это делать, чтобы кормить себя правильной едой. Не всегда есть возможность заказать что-то подходящее. Я, когда один сезон в Турции играл, постоянно себе сам готовил, потому что мне местная еда не зашла.

— Это в Фенербахче, да? — спрашивает Данил.

— Да, я там играл…

— На позиции крайнего левого, под номером девять, — выпаливает он, как будто зачитывает энциклопедию. — У тебя было больше всех очков за сезон, и тебя потом продали во Францию.

— Ого, ничего себе, — удивленно говорю я. — Вот это память у тебя! Не знал, что ты так интересуешься моей карьерой.

— Я не специально, — говорит он, отводя взгляд. — Я просто много про футбол читаю. И про тебя там тоже было.

— Ну… ладно.

Я не знаю, что еще сказать.

Мы оба переодеваемся, умываемся, а потом готовим омлет. Я показываю Данилу, как правильно разбивать яйца. С первого раза у него не получается, и он так сильно от этого расстраивается, что на глазах выступают слезы.

— Дай покажу, как надо, — тянусь я к нему.

— Я сам! — кричит Данил и хватает новое яйцо.

Слишком сильно бьет его об край миски, оно ломается прямо у него в руках, но по крайней мере попадает в миску, и это уже успех.

— Неплохо, — говорю я. — Давай только вот этот кусок скорлупы уберем, и…

— Что за шум? — вдруг раздается голос Полины.

Мы оба как по команде оборачиваемся на нее.

Она стоит, опираясь на костыли, и подозрительно смотрит на меня. Взъерошенная, с красным отпечатком подушки на щеке, в бледно-голубой пижаме и босиком.

Такая беззащитная и одновременно притягательная.

Внутри вдруг становится жарко и тяжело.

Я смотрю на нее так, как при детях лучше бы не смотреть, и вдруг вспоминаю ту единственную ночь, когда мы спали вместе. В том отеле, который я для нас снял.

У меня было немало женщин после нее, но почему-то именно ту ночь я до сих пор помню. Даже не сам секс, а то, с какой отчаянной нежностью Полина ко мне прижималась, и как мне постоянно хотелось целовать ее.

Ее волосы тогда пахли яблочным шампунем.

Интересно, чем они пахнут сейчас?

— Мы с Вадимом делаем омлет, — прерывает мои мысли бодрый голос сына. — Он сказал, что мальчики тоже должны уметь готовить.

— Неожиданно здравая мысль, — бормочет Полина, бросая на меня недоверчивый взгляд.

— Ну ладно.

— Тебе помочь дойти до ванной? — спрашиваю я, заметив, как неловко она опирается на костыли. — Или обратно на диван?

— Сама справлюсь. Ребенку вон лучше помоги, — она кивает на Данила, который, сопя, крутит крышку молока.

Я помогаю открыть и налить, потом показываю, как посолить, размешать, и где-то в это время Полина уходит с кухни.

Мы с Данилом завтракаем, попутно я объясняю ему основы здорового питания, а потом он чистит зубы, и я провожаю его до школы.

Вчера у крыльца были в основном мамы, и меня даже никто не узнал, но сегодня везет меньше.

Чей-то папа просит сфотографироваться с ним и сыном, несколько старшеклассников хотят, чтобы я расписался на их рюкзаках, и все с любопытством косятся на Данила.

— Беги на уроки, — говорю я ему, чтобы не привлекать к нам лишнего внимания.

— Ладно.

Непонятный, возникший откуда-то изнутри импульс заставляет меня наклониться к нему, чтобы обнять, но Данил так напрягается, что я отказываюсь от этой идеи и просто неловко хлопаю его по плечу.

Пусть пока так, да.

Раздав все автографы, возвращаюсь обратно, но не в квартиру Полины, а к себе домой. Полтора часа тренируюсь в своем личном зале, потом отправляюсь в душ и, довольный, с приятной усталостью в мышцах, выхожу и падаю на диван.

Тянусь к телефону и удивленно хмурюсь, увидев сообщение от своего агента.

«СРОЧНО ПЕРЕЗВОНИ!!!»

— Привет, Леш, — говорю я, набрав его номер. — Что случилось?

— Это я тебя должен спрашивать, Вадим! — почти орет он. Не помню, чтобы когда-то видел его в таком состоянии. — Что это за ребенок, с которым твоя фотка по всему интернету разошлась? Мне уже несколько журналистов написали, а я вообще не в курсе. Ничего мне не хочешь рассказать?

Глава 18.

За Вадимом и Даней закрывается дверь, и я снова оказываюсь в тишине.

Второй день подряд.

Второй день подряд я не кручусь как белка в колесе, а просто лежу на диване с ноутбуком и не делаю ничего, кроме работы. Ах да, еще сплю и иногда ем.

Результат поражает!

Я выспалась, у меня перестала болеть голова, а еще за вчерашний день я написала столько текста, сколько раньше могла бы написать за неделю, и придумала несколько хороших сюжетных ходов и остроумных диалогов.

А все потому, что мне не надо было дергаться.

Я не бросала текст на середине фразы из-за того, что я