Бывшие. Сын для чемпиона - Анастасия Градцева

Не закрывала ноутбук из-за того, что надо приготовить ужин, или постирать форму, или проверить домашку, или отвести Даню на кружок.

Или, или, или…

Мой день состоит из тысячи этих «или».

Я могу работать только после того, как все их сделаю. Обычно это происходит ближе к ночи, и мне приходится мучительно выбирать между своим сном и парой страниц сценария.

Чаще всего я выбирала поработать, потому что это мое будущее и ради него надо пахать, а сном и здоровьем можно пока пожертвовать.

Отоспимся в гробах, как говорится.

Я настолько привыкла так жить, что сейчас просто не могу поверить в свою свободу. Даже если она временная и Вадим уже завтра сбежит, я все равно буду счастлива, что у меня были хотя бы эти два дня.

Два дня, когда я не пахала как лошадь.

«Значит, вот так живут люди без детей? — вдруг обжигает меня мысль. — Они просто работают, делают карьеру, высыпаются и могут быть успешными без особых проблем. Значит, вот этого я лишилась, когда стала мамой в восемнадцать лет?»

Нет, я люблю своего сына.

Он самое дорогое, что у меня есть, и я никогда не жалела, что он появился на свет, но…

Я не могу не думать о том, как иначе сложилось бы все в моей жизни, если бы Даня родился хотя бы на пару лет позже.

Или если бы он родился не у меня одной, а в полной семье. Если бы я его сразу воспитывала вместе с Вадимом.

Вадим…

Даже от одного его имени у меня в голове начинается хаос.

Я не понимаю, как мне к нему относиться.

Если сделать вид, что никакого прошлого не было, то его можно даже похвалить. Он позаботился о моей ноге, взял на себя все обязанности и очень старается вести себя с Даней как отец.

Вчера на кружки отвел, еду заказал, в футбол поиграл.

А сегодня даже завтрак с ним вместе сделал.

Еще и Дане сказал, что мальчики тоже должны уметь готовить.

Это хорошее мужское воспитание. Во всяком случае лучше, чем я себе представляла.

Может, я была и не права, когда боялась подпускать Вадима к сыну.

Оказалась, что они в целом могут найти общий язык и Дане это даже может пойти на пользу.

Но вот что делать со мной?!

Мне плохо от того, что Вадим теперь так близко. Нервы коротит, как оголенные провода, от того, что он здесь, в одной квартире со мной. Ходит, дышит, разговаривает, спит…

А я только и могу думать о том, что мы поцеловались.

Зачем? Боже мой, зачем?

Это было глупо.

Безумно глупо, абсолютно по-идиотски, и только все испортило!

Но он поцеловал, а я не смогла оттолкнуть.

Как и восемь лет назад.

Это какое-то проклятье, что Вадим Ардовский — человек, который сломал мою жизнь — обладает такой немыслимой властью над моим телом. Что тогда, что сейчас.

Умом я все понимаю, но в тот момент когда его губы коснулись моих, я уже не могла ничего сделать.

После родов во мне ни разу не вспыхивало желание. Я никого не хотела. Думала, что это из-за стресса, недосыпа, усталости, потери доверия к мужчинам — да мало ли причин!

Но вот появляется тот, из-за кого это все и случилось, и опять. Опять по венам словно жидкий огонь запустили, и каждая клеточка тела хочет быть прижатой к нему. Хочется обернуться вокруг него, впустить его в себя, смешать наши запахи и целоваться. Целоваться до потери памяти.

Как той весной, когда мы случайно зачали Даньку.

Только сейчас мне еще и больно.

Я сижу на диване, бессмысленно уставившись в экран ноутбука, и строчки текста плывут у меня перед глазами.

Надо что-то решать. Если мы с Даней переедем к Вадиму, все станет еще хуже. Не говоря уже о походе в ЗАГС. Это вообще билет в один конец.

Я нервно кусаю губы и понимаю, что выход у меня один: поделить с Вадимом опеку над Даней.

Да, я не хотела, чтобы он забирал к себе сына, но сейчас это видится самым нормальным вариантом. Например, неделю Даня живет со мной, неделю — с ним. Или со мной он в будни, а с Вадимом в выходные.

Это точно лучше, чем изображать семью, которой на самом деле нет.

Да.

Так будет лучше для всех.

Приняв это решение, я успокаиваюсь. Беру костыли, приставленные к дивану, и дохожу с их помощью до кухни. Ставлю чайник и, пока он закипает, пробую осторожно поставить больную ногу на пол.

Получается.

Мне вообще уже лучше: отек спал, и связка болит гораздо меньше.

Скоро я смогу снова выходить из дома.

Ох побыстрее бы!

Наливаю чай, усаживаю себя на табуретку, но не успеваю сделать даже глотка, как в дверях начинает поворачиваться ключ.

— Поля? Поля, ты где?

И на кой черт его принесло?

Настроение сразу падает ниже нуля.

— На кухне, — сухо отзываюсь я.

Вадим проходит ко мне прямо в куртке. У него мокрые волосы, как будто он совсем недавно вылез из душа, и странный решительный блеск в глазах.

Мне это не нравится.

— Что случилось? — настороженно спрашиваю я.

— У меня есть новости.

— Хорошие?

— Как посмотреть. В общем… Мы с тобой женимся. Завтра.

Женимся?!

Я неловко дергаю рукой, роняю чашку, и чай заливает весь стол.

— Блин! — Вадим зачем-то хватает меня за плечо. — Ты не обожглась?

Я стряхиваю его руку, бессмысленно смотрю на светло-коричневое пятно, пропитывающее скатерть, и спрашиваю:

— Я ослышалась?

— Нет. Нам с тобой надо пожениться как можно скорее.

— Нам? Я тут при чем?

— Мы с тобой договаривались об этом, Поля, — с нажимом говорит Вадим.

— Договаривались? — притворно удивляюсь я. — Хм. Не помню такого. Помню только шантаж и угрозы. Ты, наверное, это имеешь в виду под договором?

— Я тебе сразу сказал, что мой ребенок должен носить мою фамилию, — говорит он, игнорируя подколки. — А еще жить со мной под одной крышей и воспитываться в полной семье.

— Даня семь лет прекрасно жил без твоей фамилии и полной семьи, — цежу я сквозь зубы. — Проживет и дальше.

— Прекрасно?

— А тебе не нравится, каким вырос твой сын? Что-то в нем не устраивает?

Вадим тяжело вздыхает и садится на табуретку напротив меня.

—