Развод. Жизнь с начала - Надежда Марковна Борзакова

повзрослел также, как это сделала я. А еще это значит, что ты сумеешь меня услышать и принять то, что я скажу. Вова, человека, женщины, которая хочет быть с тобой больше нет. Я переросла это желание. Переросла привычку растворяться в придуманном человеке и придуманной семье, чтоб заслужить любовь, которая, как оказалось, дается просто так, а не за что-то. Которую не нужно удерживать и которая создает меня, делает лучше, смелее, а не нивелирует. В которой я могу быть собой и быть счастливой от этого.

— Чего? — скривился он.

— Вова, я тебя больше не люблю и не хочу быть с тобой. И что бы ты дальше не делал, какие бы пакости не придумывал, это не изменится. Ты просто зря потеряешь время и все. Хочешь? Пожалуйста, вперед. Но все, чего ты добьешься, это то, что я тебя возненавижу.

Он как-то странно посмотрел на меня. Как-то иначе. Я такого взгляда у бывшего мужа не помнила.

— Я просто хочу все исправить.

— Я бы тоже хотела все исправить. Изменить прошлое. Не выходить за тебя. Но я смирилась с тем, что этого не могу и отпустила прошлое. И лучше, если и ты сделаешь то же самое.

— Прости меня, Лен, — это прозвучало как прощание.

— Хорошо, — отозвалась я.

А потом он сел в машину, водитель завел мотор и она умчалась со двора. Я была уверена, что видела его в последний раз. И будущее показало, что я оказалась права.

Двадцать семь лет спустя

Я сидела в своем кабинете и напряженно ждала. Грела руки уже о вторую чашку кофе и нервно поглядывала на часы. Операция длилась уже три часа. Первая в жизни Саши настолько серьезная операция. Сын делает, а любимый ассистирует. Я видела, насколько сильно он переживал, но не подавал вида. Весь в отца. Вот, серьезно, они — копия друг-друга только с разницей в возрасте. Оба высокие, широкоплечие с высокими скулами и резкими чертами по-мужски красивых лиц. С темными, почти черными глазами. И оба хирурги, да. От меня у Саши только кудрявые волосы, но, поскольку он брился на лысо — стиль, все дела — даже этого не было заметно. Ну и пусть. Конечно же, я ни капельки не ревновала и не расстраивалась, что “я, его, значит вынашивала девять месяцев, рожала двенадцать часов, а он, видите ли, на папу похож”. Просто немного забавляло то, как играет с генами природа.

Темнело. За окнами нашей больницы зажглись фонари, освещая широкую подъездную аллею, по которой сновали “скорые”. Хоть мне и нравилась моя работа — заместителем главного врача в нашей с Демьяном частной больнице, которую я занимала вот уже десять лет, но все равно я иногда скучала по старой. Поверить не могла в то, как быстро пролетело время. Ведь, вот вроде бы совсем недавно мы с Демьяном играли свадьбу, потом нежились в объятиях друг-друга на море… Потом Алина родила Андрюшку, а через пару месяцев и я узнала, что беременна. Почти тридцать лет прошло, а воспоминания яркие, словно бы все эти события произошли вчера.

Санечка, а через три года Танюшка. Она, как мы часто шутили, “в тетю пошла” потому, что решила стать фотографом. И сейчас как раз на съемках аж целой Недели Моды в Париже. И это в двадцать четыре года.

Мы с Демьяном безумно гордились нашими детьми. Тремя, ведь эта больница тоже наш с ним общий ребенок. Демьян часто говорил, если бы не я, он ни за что бы не рискнул создать собственное дело. Классное, полезное, процветающее дело, которое когда-то будет передано Саше.

Включился телефон. Звонила Танюшка.

— Мам, ну что там?

— Еще не закончили, Танюш. А как твои дела?

— Ой, мам… Я с ног валюсь, но счастлива, как удав. Не знаю, можно ли быть счастливой, как удав, ну короче… Меня Dior позвал штатным поработать представляешь?

— Ух ты! Милая моя, это же замечательно!

— Думаешь? Если честно, я боюсь, что не справлюсь. Это такой уровень…

— Та-а-ак, Тань! Ты прекрати это, ладно? Этот самый “такой уровень” как раз и достоин тебя. Потому что ты талантливая, со своим особым видением кадров и крутым стилем съемки, какого ни у кого больше нет. Именно поэтому тебя и позвали, дорогая. Никто не говорит, что будет прям легко и не будет страшно, но ты справишься и кайфанешь от этого.

— Мам… Спасибо.

— Пожалуйста, моя дорогая. Моя маленькая, взрослая талантливая девочка.

— Я люблю тебя. И папу и балбеса этого.

— И мы тебя любим, дорогая.

Как раз когда я положила трубку, дверь в кабинет распахнулась и Саша вихрем влетел внутрь.

— Ма-ам, я смог! Прикинь. Сам! Все сделал, состояние стабильное, прогноз оптимистичный.

— Я не сомневалась в этом, мой дорогой, — встав на носочки, я обняла его и потрепала по выбритой голове с затейливой татуировкой на затылке.

— А меня обнимать будут? — пробасил Демьян, заходя следом и закрывая дверь.

Подошел, сгреб нас обоих в объятия.

— Ладно, я пойду все ж в реанимации еще побуду на всякий, — сказал Саша.

— А потом домой и спать. На такси, — отозвался Демьян.

— Есть, босс.

Когда за сыном закрылась дверь, Демьян снова меня обнял и нежно поцеловал в губы.

— А мы уже сейчас поедем. Хочу тебя и спать, — прошептал между поцелуями.

10.04.2024