Варвар из стриптиз-клуба - Валерий Сопов

— Тёмное время? Десять часов.

— А день?

— Если ты называешь светлое время днём — двадцать.

— Тридцать часов в сутках, — подвёл итог Свен. — Прекрасно. Даже время здесь решило выпендриться.

— Не понимаю, чему ты удивляешься. Ты появился из воздуха, разговариваешь с невидимыми надписями и собираешься грабить пчёл. А необычным считаешь небо.

— Надписи хотя бы показывают цифры. Цифрам я доверяю.

— У тебя там написано «Интеллект — три».

— Не всем цифрам.

Мурка, шедшая впереди, вдруг остановилась и повела ушами. Леса подняла ладонь. Свен замер. Справа затрещали ветви, а следом раздался низкий протяжный крик — не рёв и не вой, а будто кто-то провёл мокрым пальцем по краю огромного бокала.

— Это что?

— Далеко, — ответила Леса.

— Я спросил не где.

— А я ответила на главное.

Мурка ещё несколько мгновений прислушивалась, потом двинулась дальше. Свен не опускал сук, пока странный звук не затих.

После этого он начал замечать лес по-настоящему. В высокой траве кто-то прокладывал извилистые дорожки. На коре ближайшего дуба, на высоте его плеча, темнели четыре свежие борозды. Чуть дальше из зарослей торчал белый рог — один, без черепа и без следов зверя, которому он принадлежал. Свен хотел спросить, что здесь водится, но решил, что ответ «всякое» его не обрадует.

Через ручей Леса перебралась по мокрому стволу, а Мурка перемахнула на другой берег одним прыжком. Свен попробовал повторить путь Лесы, поскользнулся и по колено ушёл в ледяную воду. Сук удержал его от падения, зато камень распорол кожу на ступне. Когда он выбрался на берег, кровь тонкой полосой стекала к пятке.

Леса присела, быстро осмотрела порез и сорвала широкий пахучий лист.

— Неглубоко. Оберни и не снимай до стоянки.

— А если лист ядовитый?

— Тогда перестанешь жаловаться на ногу.

Он всё же обернул ступню. Лист холодил рану и почти сразу приглушил боль. Свен промолчал, но спорить с маршрутом после этого стал реже.

Тропа вилась между дубами и елями, пересекала мелкие ручьи, пропадала под папоротниками и возникала снова там, где Свен уже не надеялся её увидеть. Иногда Леса отводила ветку и придерживала для него. Иногда нет. После третьего удара по лицу Свен перестал считать это случайностью.

— Ты могла хотя бы предупредить.

— Могла.

— И?

— Решила, что варвару полезно развивать реакцию.

— У меня сила двенадцать. Я могу развить эту ветку тебе об голову.

— Интеллект три, — напомнила она. — Не догадаешься как.

К концу пути сук служил Свену скорее посохом, чем оружием. На правой пятке налился волдырь, левая ступня была исцарапана. Он старался наступать на мох, но мох, казалось, особенно любил прятать острые камни. Леса двигалась легко, будто корни сами убирались с её дороги. Мурка вовсе пропала среди деревьев: чёрная спина мелькнула между стволами и растворилась.

Свет продолжал угасать, и теперь это было заметно с каждым часом: зелень становилась глубже, тени плотнее, а стволы впереди слились в серые колонны. Ни заката, ни багрового края неба, ни последнего солнечного луча. Эдем словно медленно закрывал глаза.

Леса вышла на небольшую поляну, окружённую старыми соснами, и остановилась.

— Всё. На сегодня хватит.

Свен опустился на поваленный ствол.

— Наконец-то разумное решение.

— Скоро начнётся тёмное время. Переночуем здесь, а утром доберёмся до улья. Осталось немного.

— Немного — это сколько?

— Меньше, чем мы уже прошли.

— Очень точная единица измерения.

— Утром Бешеные Пчёлы спокойнее. Проще будет договориться.

Она слишком старательно выделила последнее слово.

Свен прищурился.

— Договориться?

— Конечно. Только советую не называть их сумасшедшими. Обидятся.

— И как с ними разговаривать? Медленно жужжать и делать уважительное лицо?

— Сначала представишься. Потом поклонишься матке. Она любит вежливых мужчин.

Свен посмотрел на неё, пытаясь понять, докуда здесь простирается безумие. Огромная чёрная пантера была настоящей. Надписи в воздухе — настоящими. Смерть от серого зверя он пережил так убедительно, что горло до сих пор помнило клыки. На этом фоне разумные пчёлы выглядели уже не пределом невозможного, а очередной местной неприятностью.

— Поклонюсь, — осторожно сказал он. — Но жениться не обещаю.

— Почему? У неё большой дом, тысячи работниц и запасы мёда. Для человека без штанов — прекрасная партия.

— Чудненько. А я-то надеялся, что симпатия их родоначальницы не перерастёт в любовь. Моя ранимая психика может не выдержать. Особенно если любовь будет в особо извращённой форме. С пасекой.

Леса молча смотрела на него. Уголок её рта дёрнулся.

— Подожди, — сказал Свен. — Ты меня троллишь?

— Что делаю?

— Издеваешься.

Она облегчённо выдохнула.

— Ну наконец-то. Я уже начала думать, что ты клинический идиот, способный поверить в любую чушь.

— Спасибо.

— Не за что. Ты просто обычный тупой варвар. Не привык пользоваться мозгами.

Леса всё-таки рассмеялась. Не коротко фыркнула, как раньше, а запрокинула голову и расхохоталась так звонко, что из ближайшей кроны вспорхнули две зелёные птицы. Свен дождался, пока она успокоится.

— Значит, пчёлы не разговаривают.

— Если услышишь от них слова, беги первым. Я побегу за тобой.

— Утешила.

Смех разрядил напряжение, скопившееся за дорогу. Но Свен сделал вывод: в мире, где он ничего не знает, Леса может заставить его поверить почти во что угодно. Следующий её совет придётся проверять, даже если она произнесёт его с самым серьёзным лицом.

— Я студент.

Слова вырвались прежде, чем он успел их обдумать.

Леса подняла брови.

— Кто?

Внутри что-то дрогнуло. Студент. Да. Это было о нём. Не о человеке из чужого рассказа, не о фигурке на полке. О нём.

— Потом объясню, — сказал Свен. — Когда ты займёшься тем, что у тебя получается лучше всего.

— Чем?

— Раздавать приказы.

— Хорошо. Наломай дров.

— Сам напросился, — пробормотал он.

Леса осмотрела поляну внимательнее. Проверила землю возле корней, раздвинула траву палкой, обошла заросший мхом камень. Свен собирал сухие ветки у края поляны, стараясь не отходить далеко. После мысленной прогулки, закончившейся серой пастью на горле, одиночество в лесу потеряло всякую привлекательность.

— Здесь змеи бывают? — спросил он.

— Бывают.

— Ядовитые?

— Некоторые.

— Монстры?

— Некоторые змеи очень обидятся, если ты назовёшь их монстрами.

— Опять шутишь?

— Уже лучше.

Свен принёс охапку веток и бросил рядом с выбранным местом.

— Мало, — сказала Леса.

— Для костра хватит.

— На всю тёмную часть — нет.

— Ты сказала, она длится десять часов.

— Значит, умеешь слушать. Осталось научиться считать дрова.

Он вернулся к опушке. Когда собрал вторую охапку, ноги дрожали от усталости. На третью его уже не хватило. Свен сел прямо на землю и принялся вытаскивать занозу из ступни.

Леса ничего не сказала. Просто сходила за ветками сама. Это почему-то задело сильнее любой насмешки.

Огонь она разожгла сухой травой, корой и двумя кремнями. Свен смотрел,