Дюба-дюба - Пётр Николаевич Луцик
Андрей едва поспевал за ним. Миша все шел и шел, почти бежал, высматривая кого-то впереди. Андрея толкали, он тоже все смотрел вперед, пытаясь разглядеть, за кем спешит Миша. Вдруг тот встал.
— Ну чего ты? — догнав его, Андрей все смотрел вперед.
— Нет! — Миша огляделся. — Сплошная нищета. Так, есть по мелочи, но в общем — нищета.
Люди спешили, обходя, глядели с удивлением на них, стоявших посреди тротуара.
— Может, этот? — Андрей показал на высокого грузина в распахнутой дубленке, останавливавшего такси.
— Нет, — Миша покачал головой. — Ну есть у него штука, ну две, он пыль пустит и уедет. А дома, наверное, даже машины нет. Нет, приезжие — не то. Надо здешнего найти. Тихого маленького старичка...
— Или старуху... — Андрей мрачно усмехнулся. — Процентщицу.
Они не спеша пошли дальше. Молчали, оглядываясь по сторонам.
— Можно было взять директора Елисеевского магазина, но его уже взяли.
— Кто?
— Государство. Дело же было... Опять нас с тобой опередили... Вот если бы года три назад, я тебе сразу показал бы, у кого деньги, а сейчас людишки попрятались.
Он остановился у витрины за спиной пожилого человека в плаще и шляпе. Тот обернулся с удивлением к Мише, разглядывавшему его, отошел в сторону, снова обернулся.
— Знаешь, кого можно? — Миша вдруг засмеялся. — Мережко. Или Черныха. Вот у кого денежки водятся. А что?
— Да нет... — Андрей усмехнулся, — не так много у них, да и что есть, на книжке держат. А нужно такого, кто бы дома в матрасе прятал.
— Понятно... — отозвался Миша. — Да, интересненько. Может быть, их просто останавливать и спрашивать?
Они прошли еще немного.
— Смотри, — Андрей показал на старика, вышедшего с тростью из подворотни. Изжелта-белые волосы его были прилизаны, усы крашено-черные, под пальто строгий костюм, на длинных желтых пальцах — перстни.
Старик прошел медленно по улице, остановившись, улыбнулся им...
— По-моему, он просто педик, — сказал Миша. — Понимаешь, все эти перстни и прочее... Сейчас перепуталось все, не угадаешь.
Они пошли снова, оглядываясь, рассматривая людей. Вдруг Миша встал.
— Знаешь, я нашел!
Андрей обернулся, увидел спину и затылок. Человек шел, уходил торопливо, средний, ничем не примечательный, в обычном сером плаще.
— Почему? — Андрей с удивлением почувствовал дрожь в голосе.
— Глаза. Понимаешь, он меня сразу узнал. Видишь, он не обернулся, хотя ему очень хочется...
— Брось выдумывать!
Человек зашел в какой-то магазин. Миша отвернулся, заговорил быстро:
— Смотри. Ты кури и просто поглядывай. Когда выйдет, он обязательно посмотрит на нас.
Андрей закурил, встал вполоборота, искоса наблюдая за входом в магазин. Миша, сняв очки, потер глаза, а мимо все шли, задевая их, люди...
Андрей замер, застыл, чувствуя холод на спине. Человек стоял у выхода и, поправляя серый плащ, внимательно смотрел в их сторону. Потом пошел, но вот снова встал, обернувшись. Андрей будто смотрел на дорогу.
— Ну? — спросил его Миша.
— Не смотри, — шепнул Андрей.
Миша засмеялся, разглядывая его.
— Что, видел?
— Ну и что... это еще ни о чем не говорит.
Они пошли следом за человеком. Вскоре он свернул в переулок, снова зашел в магазин. Через витрину Андрей видел, как он зашел за прилавок, вышел снова вскоре, уже без плаща, в таком же сереньком пиджачке.
Это был небольшой комиссионный магазин. Они отошли в сторону, встали, глядя друг на друга.
— Я же тебе говорю, — серьезно сказал Миша.
— Но откуда ты знаешь, что у него есть деньги?
— У него есть деньги, — твердо сказал Миша. — Даже тысяч сто. И он их прячет дома.
— Но почему?
— Я как-то читал, одну бабу взяли на границе, жену чью-то. Она везла только часов около тысячи штук. Там их на сдачу дают, а здесь... Понимаешь, она же сама продавать не будет.
— Чепуха, — Андрей снова посмотрел на магазин. — Тихий, обыкновенный продавец. Кефир любит...
— Ну не знаю... Почему же он чувствительный такой? Может быть, он поэт?
В общежитии Андрей зашел к знакомому оператору, взял у него бинокль.
— Девок в окнах подглядывать? — спросил тот.
— Да, что-то вроде этого...
Он вернулся к комиссионному магазину, когда тот уже был закрыт, и, зайдя в подъезд напротив, пряча футляр с биноклем под курткой, стал ждать.
Вскоре человек в сером плаще вышел, остановился около беленького автомобиля, достал из него тряпку, стал протирать лобовое стекло.
Андрей пробежал дворами в другой переулок, поймал машину, показал, куда подъехать. Человек сидел в машине за рулем, рядом с ним сидел еще один, в шубе.
— Подождите пока, — попросил Андрей водителя.
Вскоре тот, что в шубе, вышел, прошел вперед, сел в другую машину, комиссионщик выруливал уже на дорогу.
— Поехали. Вот за беленьким...
Таксист, не удивляясь ничему, поехал следом. Андрей, сидя на заднем сиденье, глядел вперед на машину, изредка лишь оглядываясь, запоминал дорогу.
На Пятницкой, за «Букуром», белый автомобиль свернул в переулок и сразу во двор. Андрей остановил на улице, расплатился, быстро прошел следом.
Машина стояла во дворе старого пятиэтажного дома, человек как раз входил в подъезд, он задержался на секунду, оглянулся. Андрей, прислонившись к стене, ждал. Уже стемнело.
В подъезде он осветил спичкой панель с кодом. Нажал затертые больше других кнопки, дернул дверь, нажал те же кнопки в другом порядке. Щелкнул замок, он осторожно скользнул в подъезд.
Где-то наверху слабо хлопнула дверь. Бесшумно, бегом, он поднялся по узкой пыльной лестнице. Лифт стоял на последнем, пятом, этаже. Здесь было две квартиры. Нагнувшись, Андрей осмотрел пол. Редкие капли вели к правой, обыкновенной, потертой двери с номером «9». Андрей потрогал ее ногтем, дверь была сварена из стали...
Со двора он еще раз оглядел дом, нашел окна девятой квартиры. Вошел в подъезд дома напротив. Здесь кода не было. Поднялся в темноте. Встал на площадке у окна, достал из футляра бинокль.
Его окна были задернуты шторами. В щели между ними виднелось кресло. Вдруг шторы отодвинулись, и он, выглянув, посмотрел в окно прямо на Андрея. Андрей, отступив в темноту, встал за стену...
VII
Вернувшись, он первым делом отдал хозяину бинокль, поднялся в буфет, ему хотелось пить, он положил мелочь на прилавок без очереди, кивнул буфетчице.
— Танюша, дай мне чаю.
Та улыбнулась