#PortoMyLove - Дмитрий Беркут

Через день мы, благополучно отдав швартовы, направились в сторону материка. И тут случился величайший облом в моей мореходной практике. На совсем небольшой океанской волне, (а в Эгейском море я попадал и в приличный шторм), у меня прострелило, мать её, поясницу. Не то продуло, не то раскачало, то ли что-то там ещё, – но произошло это буквально второй раз в жизни. Первый случай был в Германии. Там я, потаскав гигантский пятисотмиллимитровый телевик и сняв таки весьма перспективный кадр с оступившейся на лесенке фрау Меркель, вернулся домой – тогда ещё в Краков, сел в прихожей снимать ботинки, а встать уже не смог (на чужом несчастье, как говорится, зайца в поле не догонишь).

В общем, я лежал на палубе, так как внизу, в кубрике, непременно бы всё заблевал. На мне лежал кусок брезента, а Костя с Димой отнюдь не лежали, а работали аки бывалые матросы, недовольно косясь на меня лишь тогда, когда лодку накрывало брызгами, и я имел, небольшой, но все-таки шанс, быть смытым волной в океан. На шкиперском брифинге (в который, естественно, входила вся команда) тремя голосами из трёх, было решено высадить меня на ближайшем острове, так как при ухудшении состояния пациента, вызвать скорую помощь на яхту в океан не будет никакой возможности, а идти до материка ещё минимум пару недель.

Так я и оказался на благословенной Санта-Марии – так называемом Жёлтом острове в восточной группе архипелага. Я пожелал ребятам удобного ветра, мы тепло распрощались, и неизменная команда, состоящая из двух русских шкиперов, тут же взяла курс на материк. Тут оговорюсь, что Костя, впоследствии тоже поселился в Порту, мы общаемся, и пару недель назад он даже дал мне писательский совет: «Дима, – сказал он, – пиши жестче! Ссадили на Санта-Марию – сходил трахнул проститутку!» Милый Костя, там не было проституток, да и сил моих тоже уже не было. Так что, придётся говорить правду и только правду!

Кстати, тот самый «попутный ветер», которого желают морякам, – называется Фордевинд, и курс этот не самый быстрый. Максимальную скорость можно развить при Бакштаге – проще говоря, это когда дует сзади-сбоку относительно лодки. Так что, всегда лучше желать «удобного ветра», чем «попутного».

Картинка словно из романтико-приключенческого фильма: я стою на причале, в небольшой бухте острова посреди атлантического океана, а в нескольких милях от берега, белая парусная лодка, раскачиваясь взад-вперед на полуденной зыби, безвозвратно удаляется, пока не превращается в точку, а затем и вовсе не исчезает. Мои волосы развеваются на ветру, внутри смешанные чувства, спина предательски перестаёт болеть и тут же начинает излучать энергию и здоровье, но переиграть в жизни уже вряд ли что-то получится.

Санта-Мария – остров с возрастом почти пять миллионов лет на котором Колумб относительно недавно, по возвращению из Америки, совершал благодарственную мессу, выполняя, таким образом, свой обет, данный им в море. Правда, по приказу губернатора, Колумб был арестован, поскольку местные жители приняли его за пирата. История умалчивает каким образом, но ему пришлось доказывать свою невиновность, и только после этого он был препровождён обратно на свой корабль. Жёлтый остров зацепил меня больше всего тем, что на нём был аэропорт, способный несмотря на то, что это самый маленький из островов, принимать среднемагистральные Боинги с большой земли. Тем не менее, отлежавшись пару дней в местном, наспех снятом хостеле ночью, и на желтом песчаном пляже – днём, я дошел до аэропорта (да, пешком это пара километров, так как весь остров – пятнадцать по диагонали) и купил билет на ближайший рейс на Сан-Мигел. Через час ожидания, и полчаса на пропеллерном самолёте, благо летают они по расписанию словно автобусы, – я вновь был в Понта-Дельгада. Помню, как впервые перелетая с острова на остров, я подумал тогда: «Как круто было бы пожить на всех девяти островах. А ведь это вполне осуществимо!»

Лазурные Азоры, острова блаженных на краю земли. Уголок природы, сохранившейся в том же самом виде, в каком он был ещё задолго до появления человека. Скалы, знавшие карфагенян и викингов, норманнов и арабов. Девять вулканических ястребов, о сакральном характере которых говорит уже то, что время на них абсолютно статично. Сан-Мигел, Санта-Мария, Фаял, Пику, Грасиоза, Сан-Жоржи, Терсейра, Флореш и Корву. А также более десятка необитаемых островков, каждый со своей бессмертной островной базальтовой душой, пару из которых – Ильюш-даш-Кабраш – ещё в тысяча девятьсот седьмом году доктор Генрих Абре предлагал приобрести Российской империи. Морской генеральный штаб отклонил предложение доктора Абре, в связи с невозможностью оборудования островов Кабраш под базу флота и использования их в случае войны с Америкой или Японией. Конечно же хотелось бы пожить на них, на всех, включая необитаемые. Особенно необитаемые. Азорский писатель Виторино Немезио назвал их Статуей нашего одиночества. Существует легенда, что молодой человек «с капризным сердцем» был сослан на целых семь лет на один из этих необитаемых островков отцом своей любимой девушки. И когда, стоя на берегу ближайшего к ним острова – Терсейры, окидываешь взглядом вулканические прибрежные конусы Ильюш-даш-Кабраш, хочется стать тем самым молодым человеком с капризным сердцем, чтобы хотя бы немного приблизиться к пониманию интимности азорского одиночества.

Теперь, когда моя команда под всеми парусами ушла в сторону материковой Португалии, спешить уже было некуда, и я посвятил себя восстановлению здоровья посредством бытовой йоги «крокодил», а также прогулкам по узеньким, в полтора метра шириной, улочкам старого города. Характерная для островов предсказуемость жизни создаёт на Азорах чувство безопасности, которое многократно усиливается бескрайним Атлантическим океаном, дающим ощущение надёжной защиты этого маленького субтропического рая. Постепенно входя в ритм острова, я неторопливо жил на Сан-Мигеле, пытаясь общаться с местными, говорящими на более чем странном, по-французски грассирующем диалекте ака-Микаэленсе, слыша нечленораздельные звуки которого, сразу же опускаешь руки.

Но несмотря на плохую коммуникацию, для моей журналистской сущности, эти люди были самым ценным из того, что можно найти на Сан-Мигеле. Ведь они очевидцы, живые носители истории, включая ту, о которой не всегда принято вспоминать. Например, о контрабандистах.

Мне рассказали про совсем недавний случай, когда летом две тысячи первого года, после аварии на одной из дрейфующих мимо архипелага яхт, на берег острова выбросило более полутонны необычайно чистого кoкaина. Лодка перевозила наркoтики через океан из Венесуэлы, для банды, базирующейся на Балеарских островах Испании. Когда атлантической волной был повреждён руль яхты, шкипер сицилиец взял курс на Сан-Мигель чтобы попытаться отремонтировать лодку. Но он не мог войти прямо в гавань. Если бы портовые власти проверили его яхту, они обнаружили бы кoкaин стоимостью в десятки миллионов долларов. Береговая линия Сан-Мигеля испещрена гротами и уединенными бухтами. Моряк привёл яхту к одной из пещер и принялся выгружать сотни упаковок размером со строительный кирпич каждая. Он закрепил контрабанду рыболовными сетями, погрузив ее под воду с помощью якоря. Но когда лодка отплыла, снова поднялась большая волна, и сеть, удерживающая закладку, распустилась. Затем пакеты начало прибивать к берегу.

На острове живёт не так много людей, чтобы новость о находках рыбаков не разнеслась в мгновение ока по всем селениям. Не все, кто находил брикеты, сообщали об этом полиции. Несколько островитян, завладевших большим количеством порошка, принялись торговать, распространяя его по всему острову. Сан-Мигель был моментально наводнен высококачественным кoксoм. Это событие перевернуло жизнь острова с ног на голову. Сила неразбавленного препарата вызывала мощное привыкание, а многие люди, которые начали его употреблять, плохо представляли, с чем они вообще имеют дело. Результаты происшествия были катастрофическими – массовые передозировки и нaркотическиe комы. И даже через двадцать лет Сан-Мигель всё ещё ощущает последствия того инцидента. До крушения яхты местные жители никогда не видели таких нaркoтиков как кoкaин. На архипелаге ходят легенды о том, как простые азорцы продавали порошок по двадцатке за пивной бокал, домохозяйки жарили скумбрию в кoкaине, думая, что это мука, старые рыбаки сыпали его в свой