#PortoMyLove - Дмитрий Беркут

Сегодня была пятница, и первое о чём я подумал, открыв дверь в своё уютное, но тем не менее пустое жилище, – что бутылочки сервежи9 мне будет явно недостаточно. Пиво после рабочего дня не расслабило, а скорее наоборот – натянуло некую внутреннюю пружинку, и к тому же роль пятницы в жизни селянина пока ещё никто не отменял. Недолго думая, я сменил рабочие ботинки на купленные недавно на рынке Каштелу-Бранку белые кроссовки, натянул на себя светлые брюки, накинул клетчатую фланелевую рубаху и снова выскочил на улицу, направившись обратно в бар Антонио. Бармен, увидев, что я вернулся один, подмигнул

– Кер-бебер-алгума-койза10?

– Си, – я задумался, но лишь на секунду, – Винью-ду-порту.

Кивнув, Антонио взял одну из стоящих в баре бутылок с портвейном и нацедил стограммовый стаканчик до краёв.

– Обригаду! – довольно поблагодарил я.

– Нннадо! – махнул рукой Антонио.

Я не спеша выпил, заказал ещё один, а потом ещё, но уже так, чтобы просто стоял передо мной на стойке. Вечер заиграл новыми красками. Новоприбывшая молодёжь с любопытством косилась в мою сторону, но на контакт никто не шел, а самому навязываться не очень-то и хотелось. Вот она, золотая середина в бытие интроверта. Сидишь, слегка поддатый, и наблюдаешь как мир мягко обтекает тебя, слушаешь звуки музыки, чужие разговоры, иногда даже про себя, но не участвуешь во всём этом. Ты тут всё ещё чужак, и вызываешь лишь сдержанный интерес. Ещё один вид одиночества, коих у меня набралась уже целая коллекция. Но все же это лучше, чем сидеть одному дома и тупить на огонь в камине.

– Димеш! – услышал я удивленный возглас. На пороге заведения стоял Руй. Он подскочил ко мне и приобнял за плечи. – Винью пьёшь?

– Да, скучно дома сидеть, пятница.

– Кальсаш-бранкаш-ем-жанейро – синал-де-поку-динейро11 – скороговоркой выпалил Руй глядя на мои уже испачканные снизу светлые штаны, и почти без паузы, – я на машине, поехали в город, шары погоняем.

– Поехали, – пожал я плечами.

Я купил с собой бутылку светлого пива, и мы вышли на улицу. Влажная черная ночь приятно окутывала близлежащие дома и пустынную дорогу. Мы дошли до стоянки и забрались в старенький «домашний» ситроен Руя.

– Димеш, шкута12, не пей в одном баре помногу, а то будут алкоголиком называть, – озабоченно сказал Руй, лишь только мы покатили по ночной улице.

– А если хочется выпить? Ты же пьёшь, когда хочется.

– Оля13, здесь ума-сервежа, там ума-сервежа, не больше двух бутылок в одном месте. Две бутылки нормально, больше – нехорошо, понимаешь? И не будь пьяным. Пьяных не уважают.

За двадцать минут мы доехали до одного из баров в Ковылях и, оставив машину прямо возле входа, вошли внутрь. Это было заведение с двумя бильярдными столами, и Руя тут знали все без исключения. Мы поздоровались с кучей народа, взяли по пиву и уселись ждать свободный стол. Я уже изрядно захмелел, и когда очередь дошла до нас, встал, слегка покачиваясь.

– Нуу, так дело не пойдёт, пару партий и домой, – со смехом сказал Руй и принялся намеливать кончик кия.

Две партии закончились так быстро, что я даже не успел ничего понять. Руй оказался мастером игры, каких я ещё не встречал. Пару раз различные люди предлагали мне сыграть позже, но Руй им объяснял, что я новичок, и буду пока играть только с ним.

– Оля, шкута, не ввязывайся, сначала поддадутся, а потом оставишь им все деньги.

– Так мы же не на деньги играем…

– Што-те-дизер14! Тебе только так кажется, сам не заметишь, как ставки пойдут.

В непроглядной тьме, выхватывая лучами фар неожиданные повороты, мы ехали по серпантинной трассе в сторону дома и молча слушали какой-то португальский шансон. «Пока, пока, по-кааама15» – хрипло надрывалось радио. Напоследок, уходя из бара, я взял ещё пива, но уже не пил, просто держа бутылку в руке открытой. Руй, несмотря на добрый литр выпитого, вёл машину очень уверенно и в глазах его не было ни хмелинки. Он высадил меня на развороте, в сотне метрах от дома, затем мы попрощались и лихо стартанув с места, его Ситроен скрылся в темноте. У дверей моего дома, на маленькой деревянной скамеечке сидел дед Жайме и курил самокрутку. Когда я подошел, он молча протянул ко мне руку. Я чуть замешкался, но потом понял, что он хочет и дал ему бутылку. Дед, взял её, и глядя мне в глаза, словно баскетболист, точно знающий конечную цель мяча, легко зашвырнул мое пиво в канаву за дорогой.

– Завтра работаем на кинте, убираем мусор. Мигел заедет за тобой к восьми. Будь готов.

Я немного опешил, но все же молча кивнул ему, решив не спрашивать почему мы будем работать в выходной.

– Тазы персевери?16 – твёрдым, с хрипотцой, голосом переспросил Жайме.

– Да, Жайме, я понял.

– Всегда, когда ты будешь напиваться, на следующий день мне придётся работать с тобой на кинте. Тазы персевери?

Теперь я действительно понял. Меня пытаются перевоспитать.

– Да, Жайме.

Одна моя знакомая, приехав в Порту и увидев на улице Санта-Катарина, стритующих в черных одеяниях школьников, воскликнула:

– Да это же Гэрри Поттер фан‘с!

– Отнюдь, – ответил я, – обычные португальские студенты.

Тем не менее, доля истины в этом есть. Вероятно, Джоан Роулинг, жившая и преподававшая в Порту английский как раз тогда, когда писала первый роман своей Поттерианы, вдохновлялась не только винтажными интерьерами книжных магазинов и старинных традиционных кофеен, но и строгими черными мантиями вездесущих португальских студентов. Одной из моих первых фотожурналистских тем в Порту стала именно история про традицию выпускных португальских университетов – Кейма-даш-фиташ, или праздник Сжигания Ленточек.17 Ежегодный недельный студенческий карнавал, посвященный окончанию учебы. Я как раз поступал на филологический факультет Университета Порту, и эта авантюра, в свою очередь, помогла собрать необходимую для фотоистории информацию. Кроме самих празднований, у студентов существует огромное количество своих тайных ритуалов, которые они ревностно оберегают от посторонних, зачастую запрещая даже фотографировать. Да и само название – Кейма – происходит от традиции по окончании учёбы сжигать ленты-закладки, которые в течении года использовались для книг и тетрадей. Во всём этом ритуальном окружении Университет предстаёт перед нами, словно некий мистический орден студенческого братства, или же… да, именно, Хогвартс. А может быть, так оно и есть?

После окончательного переезда из Польши в Португалию, Порту стал моей основной базой, с которой я периодически вылетал на съемки, и тем местом, в которое неизменно возвращался. Я говорю «базой» потому, что понятие дома на тот момент для меня уже размылось. Однажды приходит понимание того, что как бы глубоко мы ни погружались в новую среду, мы никогда не перестанем быть экспатами. Мне нравится идея нескольких домов. Двух, трёх, пяти. Смены мест жительства, с разными характерами. Будто переключаешь каналы, чтобы отдохнуть от привычного и почувствовать что-то ещё. Я по натуре наблюдатель, исследователь, и не представляю себя прикованным к какой-то одной стране. Культура к которой принадлежат такие люди как я, это не культура географических координат, – они отходят на второй план, а скорее культура времени, – то, что называется «here and now».

Третьего мая Порту захватили студенты. Черные мантии в странном сочетании с костюмами, разноцветными тростями и котелками мелькали повсюду. Они словно стайки галок кучковались кружками на скамейках под платанами, на сверкающей от солнца полированной брусчатке центральных улиц, болтали о чём-то, сидя на каменных ступенях, маршировали, скандируя лозунги, катались на ретро-трамваях, сидели в кафешках за столиками и чинно беседовали с пожилыми туристами, терпеливо объясняя им ту или иную традицию. На площади возле мэрии, в центре у вокзала и просто на улицах. Проходя по Санта-Катарине, я наткнулся на группку девчонок, одетых в старое разноцветное тряпьё с привязанными к рукам,