Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд

Поднявшись на ноги, Филип перевел дух и постарался взглянуть на происшествие непредвзято, отрешившись от мыслей о справедливости и всего, что могло ему помешать. Торжество любви, радость в глазах миссис Торп, ее женственность и сила — все это не должно на него влиять, думал он. Ведь существует закон...

— Теперь я понимаю, — проговорил Филип медленно. — Вы устроили так, чтобы меня доставили сюда, пусть довольно странным способом и против моей воли, чтобы я увидел и услышал то, что было здесь сказано, и мог впоследствии дать показания в вашу пользу и в пользу вашего мужа. Но с другой стороны...

— Да нет же, все не так! — воскликнула она, словно заранее зная, что он собрался сказать. — Мне казалось — если Ходжес выдаст себя и свои намерения, если он будет знать, что через вас всем станет известно, как он пытался разрушить нашу семью, как предлагал освободить моего мужа в обмен на... — тут она отчаянно покраснела, — в обмен на мою благосклонность, он не посмеет причинить нам никакого вреда. Ведь вы сами все слышали и должны понимать!.. Он не стал бы действовать, боясь огласки, и тогда моего мужа освободили бы. Но теперь...

— Теперь вы его убили, — заключил Филип.

В его голосе она не услышала сочувствия. Это был бесстрастный, холодный голос представителя закона, который предъявлял обвинение преступнику, и миссис Торп, низко опустив голову, спрятала лицо в ладонях.

Филип некоторое время смотрел на нее, потом потуже затянул пояс с патронами и револьвером, надел шапку и осторожно коснулся руки миссис Торп.

— Вам известно, где держат вашего мужа? — спросил он. — Я отведу вас туда. Сегодня вы сможете побыть с ним.

Она вскинула голову и просияла:

— Конечно я знаю! Я...

— Тогда идемте.

Они вышли на улицу, и миссис Торп отвела Филипа к мрачному бревенчатому сараю без окон, который стоял ярдах в ста от дома начальника строительства.

— Это наша местная тюрьма, — шепотом сообщила она. — Мой муж здесь.

У двери сарая стоял охранник, закутанный в огромную медвежью шубу. В свете луны он сразу узнал форменную одежду Филипа.

— У меня приказ инспектора Макгрегора, — сказал Филип, протягивая охраннику бумаги. — Согласно этому приказу я принимаю на себя всю ответственность за арестанта. Сегодняшний вечер миссис Торп проведет с мужем.

Охранник пробежал письмо глазами и отпер замок. Дверь отворилась, миссис Торп вошла в сарай. Филип уже собирался идти прочь, когда услышал хриплый мужской вскрик, больше похожий на всхлип, — удивленный, исполненный страдания. Потом тяжелая дверь сарая затворилась — и наступила тишина.

Спустя пять минут Филип снова оказался в комнате, где лежал на полу труп Ходжеса. Если бы кто-то видел молодого человека сейчас, он бы удивился произошедшей с ним перемене. Лицо Филипа налилось кровью, крепкие зубы были оскалены, а взгляд пылал ненавистью. Первым делом он накрыл труп одеялами, чтобы не бросался в глаза, потом огляделся по сторонам. На стене висели теплый комбинезон и меховая парка Ходжеса, и Филип, сняв их с крючка, быстро переоделся, дополнив маскарад меховой шапкой, которую надвинул на самые брови. Бросив на себя короткий взгляд в зеркало, Филип поднял воротник повыше и вышел в холодную зимнюю ночь.

Вскоре он снова был возле тюрьмы. Охранник расхаживал из стороны в стороны по протоптанной дорожке перед входной дверью. Спасаясь от холода, он натянул шапку из шкуры волка на самые уши и не слышал, как Филип подкрался к нему сзади. Лишь в последнюю секунду он что-то почувствовал, обернулся — и увидел наставленный на него револьвер.

— Руки!.. — негромко приказал Филип.

Застигнутый врасплох охранник повиновался.

— Вздумаешь сопротивляться или поднять тревогу — и я тебя убью! — с угрозой прохрипел молодой человек. — Руки назад... да, вот так.

С проворством и сноровкой, приобретенными под руководством сержанта Моди, Филип связал запястья охранника обрывком ремня, которым сам еще недавно был привязан к гробу, и заткнул парню рот тряпкой, которая служила кляпом ему самому. Еще раньше он заметил, что ключ от двери охранник держит в кармане шубы. Завладев ключом, Филип усадил пленника на снег за углом сарая, связал ему ноги, а потом отпер замок.

Внутри горел свет. Едва переступив порог, Филип увидел обращенные к нему бледные лица мужчины и женщины. Торп полулежал на койке, жена его, похоже, едва успела выпрямиться: одна ее рука все еще обнимала плечи мужа, другая с нежностью касалась его щеки. Прекрасные глаза молодой женщины смотрели на Филипа с вызовом.

Молодой человек шагнул вперед, снял шапку и улыбнулся.

С негромким криком миссис Торп вскочила на ноги.

— Тсс! Тише!.. — Филип поднес палец к губам, потом жестом показал на входную дверь.

Торп тоже поднялся. Филип шагнул к нему и молча протянул руку. Арестант, похоже, еще ничего не понял, но машинально ответил на рукопожатие. Несколько мгновений мужчины, один из которых улыбался, а другой никак не мог прийти в себя от изумления, стояли посреди камеры. Потом Филип услышал позади сдавленное рыдание и обернулся. Стоя в желтом свете лампы, женщина протягивала к нему — к ним обоим — дрожащие руки, и Филип невольно подумал о том, что еще никогда, даже на озере Бейн, не видел никого красивее миссис Торп. В ее взгляде он прочел такую бесконечную благодарность, что невольно смутился и, сделав вид, будто ничего особенного не происходит, шагнул к шаткому столику, на котором лежали перо, чернильница и стопка скверной бумаги.

— Возможно, ваша жена еще не рассказала вам всего, Торп, — проговорил Филип. — Она обязательно расскажет, но чуть позже. А сейчас слушайте меня и не перебивайте.

Достав из кармана скрытого под паркой мундира небольшой блокнот, он заглянул в него, чтобы освежить в памяти адрес, потом подсел к столу, придвинул к себе бумагу и начал писать. Одновременно он говорил, обращаясь к Торпам:

— Мое имя — Филип Стил, и я служу в Северо-западной конной полиции. Мой отец, Филип Эгберт Стил, живет в Чикаго. Он банкир, очень богатый, его состояние оценивается примерно в десять миллионов. Вы отправитесь к нему с максимальной скоростью, какую только способны развить собачья упряжка и пассажирский поезд, и передадите это письмо.