Чако. Своя чужая война - Михаил Юрьевич Федоров

— Дорогой Эдуард! Признаю, вы оказались более прозорливы, чем я. Невероятное дело, но Парагвай победил в этой войне. Позвольте вручить вам монету, которая на момент чеканки стоила один фунт стерлингов, как и было объявлено при заключении нами устного соглашения.

Ланкастер, держа в левой руке сигару, правой принял коробочку и стал пристально рассматривать монету. С тяжёлого золотого кругляша, матово поблёскивающего жёлтым, на него смотрел британский монарх, восседая на троне со скипетром в правой руке и державой — в левой. Покрутив монету, прочитал идущую по окружности надпись: HENRICUS VII GRACIA REX ANGLIE ET FRANC DNS IBAR.

— Я не очень хорошо разбираюсь в нумизматике, уважаемый Джозайя, но кажется, сейчас эта монета стоит намного дороже заявленного номинала. Думаю, в несколько тысяч раз.

— Возможно, — равнодушно фыркнул американец. — Ведь она отчеканена за три года до путешествия Колумба в царствование Генриха Седьмого из династии Тюдоров. Как заверили меня специалисты, этих соверенов в мире сохранилось не больше пяти, и один из них теперь ваш.

— Благодарю, мой друг. Это поистине королевский подарок.

— Это не подарок, Эдуард. Я проиграл пари и рассчитался точно так, как было оговорено при его заключении.

— Но не преждевременно ли это? Ведь мир между Парагваем и Боливией ещё не подписан.

— Да будет вам! Обе страны понесли большие потери, совокупно потеряв около ста тысяч человек. Они крайне измотаны трёхлетней войной и влезли в долги. Кроме этого, ни их соседям, ни нам продолжение войны не выгодно. Кто же в таких условиях разрешит им продолжать боевые действия? Перекрыть каналы поставки оружия и боеприпасов несложно, и им, не имеющим собственного военного производства, придётся воевать как в Средние века — луками и стрелами[138]. Нас с вами больше должно волновать другое — что нефть в Чако так и не нашли[139].

— Да, к сожалению, — согласился Ланкастер, — геологи ошиблись. Так порой бывает.

— И теперь "Стандард Ойл" продолжает эксплуатировать боливийские нефтяные месторождения, в то время как ваш "Шелл", вложившись в войну, остался ни с чем.

— Таковы издержки нашего бизнеса, — возразил Ланкастер. — Но сейчас мы работаем в другом регионе планеты — на Аравийском полуострове.

— Вот тут вы точно опоздали, — сказал Оуэн, — там уже давно обосновалась одна из дочерних компаний "Стандард Ойл". И потеснить её не получится: у арабов многое выстроено на личных связях, и они… сильно рады нашему присутствию. Мы держим руку на пульсе этого перспективного региона и уходить не собираемся.

Ланкастер молчал, загадочно улыбаясь.

— Напрасно иронизируете, — сказал Оуэн, — нефть на полуострове есть, это совершенно точно. В Бахрейне недавно уже начата добыча, а с точки зрения геологии его территория идентична прилегающим районам Саудовской Аравии. Местами нефти так много, что она даже выступает на поверхность и образует битумные лужи, а иногда даже целые озёра. Думаю, этой стране предстоит большое будущее.

— Возможно-возможно, уважаемый Джозайя, — не стал спорить Ланкастер, — я вплотную не интересовался обстоятельствами добычи нефти на Аравийском полуострове. Я сейчас занялся политической карьерой, и меня больше заботят предстоящие парламентские выборы. В прошлый раз победили тори, но, думаю, на следующих лейбористы возьмут реванш.

Оуэн расхохотался:

— То-то смотрю, вы постоянно носите в петлице алую розу. Для плебса она — символ лейбористов…

— А для меня в первую очередь — символ дома Ланкастеров[140].

— Неплохо, — сказал Оуэн. — Да вы, я вижу, большой шутник.

— По праву рождения я мог бы заседать в палате лордов, но за лейбористами, как и за Саудовской Аравией, — будущее. Думаю, на предстоящих выборах они возьмут большинство в палате общин. Кто знает, может, вы сейчас беседуете с будущим премьер-министром Британской империи[141].

— Когда станете премьером, не забывайте старого друга, — сказал Оуэн.

— Разумеется, Джозайя. Думаю, у нас с вами будет ещё немало поводов встретиться и побеседовать за сигарой и бокалом виски. Я собираюсь приобрести серьёзный пакет акций "Стандард Ойл". Ведь складывать все яйца в одну корзину — это неправильно.

— Это верное решение, — согласился Оуэн, — и если вам понадобится консультация по делам компании, можете рассчитывать на меня.

Спустя полчаса джентльмены спустились из кабинета, расположенного на втором этаже клуба "Страус", что в южной части лондонского Сити, и разъехались — один в отель "Лэнгхем" на Портланд-плейс, другой — в свой особняк на северной окраине британской столицы. Прошлое их не интересовало, только настоящее и будущее.

Во времена СССР о Парагвае в нашей стране знали лишь то, что там правит диктатор Стресснер, устроивший террор по отношению к коммунистам и сочувствующим гражданам. Первые сведения об этой стране, которые мне довелось узнать вне идеологического клише, я почерпнул из мемуаров Михаила Дмитриевича Каратеева "По следам конквистадоров", повествующих об истории русских колонистов под руководством полковника Керманова, пытавшихся создать в Парагвае сельскохозяйственную общину и прогоревших на этом предприятии. В книге немного рассказывается о Чакской войне, в разгар которой группа Керманова прибыла в Парагвай, и о войне Тройственного альянса, состоявшейся несколькими десятками лет ранее и закончившейся для Парагвая ужасной трагедией. Книга вышла в 1991 году и была издана огромным, ещё советским тиражом — 100 тысяч экземпляров.

Тема Чакской войны меня заинтересовала в первую очередь потому, что в этом вооружённом противостоянии активное участие приняли русские эмигранты, обосновавшиеся в Парагвае после отъезда из Европы в разгар Великой депрессии. По словам Каратеева, он насчитал 86 имён русских офицеров, принявших участие в этой войне, и семеро из них погибли в бою. При написании этой книги я изучил большое количество источников, рассказывающих о Чакской войне, и в них указано разное число погибших — от пяти до семи. В русской православной церкви парагвайской столицы на стене закреплены шесть мемориальных досок с именами погибших, и я решил остановиться на этой цифре. Возможно, седьмым погибшим Михаил Каратеев и историк Олег Пауллер, чьей работой я пользовался при написании романа, посчитали Николая Блинова, совершившего подвиг, — он во время атаки на боливийские позиции прикрыл от взрыва своим телом молодого неопытного парагвайского лейтенанта. Одна из улиц Асунсьона названа его именем. Ряд источников утверждает, что Блинов не погиб, а был тяжело ранен, но выжил и в 1937 году даже получил почётное гражданство Парагвая. Кроме этого, Блинову приписывают изобретение нового способа приготовления терере — холодного варианта чая мате. Он, видя изобилие в Парагвае цитрусовых, додумался использовать для приготовления терере вместо холодной воды свежий апельсиновый сок.

Порой сложно установить не только звание погибшего офицера, но и его