Камень желаний - Ирина Ульяненко

— Очень конкретно.

— Другого ответа нет.

Вдруг один огонёк не ушёл.

Он завис передо мной.

Я сразу узнала.

Аркадий.

Не знаю как.

Просто знала.

Коснулась.

Перед глазами появилась наша последняя встреча.

Он стоит возле кафе.

Я говорю:

«Ты имеешь право простить себя».

Огонёк погас.

Желание уже вернулось.

Следующий.

Анна Сергеевна.

Я увидела её кухню.

Она сидела одна.

На столе туристический журнал.

Фотография моря.

И вдруг впервые за долгое время думает:

«А почему бы и нет?»

Она берёт телефон.

Звонит в туристическое агентство.

Я улыбнулась.

— Что? — спросил Лёвка.

— Она снова хочет на море.

— Кто?

— Неважно.

Огонёк исчез.

Потом пришли другие.

Люди, которых я никогда не видела.

Женщина лет сорока.

Она плачет над фотографией погибшего сына.

Когда-то попросила забрать желание ждать его возвращения.

Камень забрал.

Теперь желание вернулось.

Но вместе с ним не появилась уверенность, что сын жив.

Вернулась способность помнить, как сильно она его ждала.

Она заплакала.

И впервые за много лет достала его вещи.

Другой человек.

Мужчина.

Когда-то у него забрали желание отомстить брату.

Оно вернулось.

Я испугалась.

Но он сидел уже стариком.

Посмотрел на фотографию брата.

И сказал:

— Поздно.

Порвал старое письмо.

Желание было его.

Решение тоже.

Вот в чём разница.

Камень больше ничего не исполнял.

Он возвращал человеку то, что когда-то у него отняли.

А дальше не вмешивался.

Но не все были живы.

Я поняла это, когда один огонёк завис над Колодцем и начал гаснуть.

Агафья подошла.

— Умерший.

— Что делать?

— Раньше Хранитель отдавал память.

Я вспомнила надпись.

Цена.

Мои воспоминания.

Славик.

Отец.

Нет.

— Не буду.

Агафья посмотрела на меня.

— Тогда желание останется.

— Почему я должна платить своей жизнью за человека, которого даже не знала?

Она молчала.

Раньше, возможно, сказала бы:

«Потому что ты Хранительница».

Теперь не сказала.

Мирон подошёл к Колодцу.

— А если не отдавать память?

— Желанию некуда возвращаться.

— Тогда пусть останется здесь.

Агафья нахмурилась.

— В Колодце?

— Почему нет?

— Так не делали.

Я посмотрела на неё.

Она сама поняла.

— Да. Знаю.

Лёвка усмехнулся.

— Уже прогресс.

Я взяла огонёк.

Он был тёплым.

— Чьё это?

Камень показал имя.

Елизавета. 1871–1938.

Я подошла к Колодцу.

— Елизавета умерла.

Огонёк дрогнул.

— Ей больше не нужно возвращать желание.

Я открыла ладонь.

— Но оно принадлежало ей.

Свет медленно опустился в Колодец.

Ничего не произошло.

Потом снизу пришёл тихий звук.

Будто капля упала в воду.

Агафья застыла.

— Что?

Она подошла к краю.

— Вода.

— В Колодце?

— Её не было много лет.

Мы заглянули.

Далеко внизу появился слабый отблеск.

Вода возвращалась.

После этого всё пошло быстрее.

Живые желания уходили к своим хозяевам.

Желания умерших — в Колодец.

И мне не пришлось отдавать ни одного воспоминания.

— Почему раньше было иначе? — спросила я.

Агафья смотрела на прозрачный Камень.

— Потому что мы заставляли Хранителя быть посредником.

— А теперь?

— Теперь Камень снова целый.

Я поняла.

Чёрный забирал.

Белый возвращал.

Разделённые, они требовали Хранителя между ними.

Цельному Камню посредник не был нужен.

— Значит, Хранительница больше не нужна?

Агафья улыбнулась.

— Похоже.

Я почувствовала невероятное облегчение.

— Вот это лучшая новость за последние недели.

Лёвка поднял руку.

— Поддерживаю.

Огоньков становилось всё меньше.

Тысячи.

Сотни.

Десятки.

Мирон сидел возле стены.

Я заметила, что он изменился.

На лице появились новые морщины.

Волосы стали белее.

— Мирон.

— Что?

— Ты стареешь.

Он потрогал лицо.

Улыбнулся.

— Наконец-то.

Агафья смотрела на него.

— Тебе страшно?

Он задумался.

— Очень.

— Жалеешь?

— Нет.

Он посмотрел на неё.

— А ты?

— О чём?

— Что вернула.

Агафья покачала головой.

— Нет.

— Сто двадцать три года понадобилось.

— Я никогда не была быстрой.

Мирон рассмеялся.

Когда внутри Камня осталось около десятка огоньков, Агафья вдруг пошатнулась.

Я успела подхватить.

— Что с тобой?

Она посмотрела на руки.

Они становились прозрачными.

— Началось.

— Что?

Агафья улыбнулась.

— Моё желание тоже вернулось.

— Какое?

— Исправить ошибку.

Я поняла.

Ошибка исправлена.

Мирон снова имел право на собственную жизнь и собственную смерть.

— Значит, ты…

— Да.

— Умрёшь?

Она задумалась.

— Не знаю.

— Только не это слово опять.

Агафья засмеялась.

— Хорошо. Я уйду.

Мирон подошёл.

Они смотрели друг