Доктор Никто - Андор Габор

— А не зайти ли нам в игорную?

— Зайдем, — согласился Янош, которому было решительно все равно.

В комнате было людно и душно, за столами восседали городские знаменитости, пользующиеся дурной славой. Банк метал крупный торговец, о котором было известно, что только от карт зависит, когда он разорится вконец. Звали его Кремер, и на сей раз банкротство отступило на несколько шагов назад, так как Кремер выигрывал. Он уже второй раз с помощью прикупа бил карту партнеров.

Ставки на столе были довольно мелкие, поэтому игроки с большим интересом, а банкомет с нескрываемой радостью встретили сотенные Яноша, появившиеся на зеленом сукне и тотчас очутившиеся под лопаткой крупье. Из одиннадцати конов Янош выиграл лишь два, но громоздившиеся кучей деньги при очередной партии перекочевывали в банк.

После девятого кона у Яноша не осталось ни гроша.

Вамошер с заметной тревогой следил за игрой своего патрона.

— У тебя есть деньги? — спросил Янош.

— Есть, но… — Вамошер собирался сказать, что эти деньги предназначены для оплаты типографского счета и жалованья сотрудникам редакции и производственного отдела, но Янош не дал ему договорить.

— Дай-ка несколько сот крон.

— Пожалуйста, — сказал Вамошер, — но так ты мало-помалу спустишь все. Лучше иди ва-банк, небось вернешь проигрыш, а может, и выиграешь что-нибудь, хотя денег здесь кот наплакал.

— Я не сяду за стол, — произнес Янош, интуитивно питая отвращение к собравшейся здесь компании.

— Дай-ка я попробую, небось повезет, — сказал Вамошер.

И поскольку Кремер ретировался, так и не дождавшись ставок Яноша, занятого разговором, Вамошер предложил сыграть ва-банк.

Игроки, в кармане у которых наверняка не было и тысячи крон, услышав, что кто-то хочет метать банк, осторожно, но решительно повысили сумму в банке до тысячи. Вамошер вытащил бумажник, положил его рядом с собой и занял место банкомета.

Перетасовали, подрезали, Вамошер раздал карты и выиграл. Подсчитывавший в серебряной корзинке деньги Кремер неожиданно подсел к столу, достал несколько купюр по десять и двадцать крон, бросил их на сукно. Вместе с его ставкой на сукне было не больше трехсот крон. Второй кон Вамошер тоже выиграл и с гордостью посмотрел на Яноша, стоявшего позади крупье.

— Ну, еще три кона и пойдем! — сказал Вамошер.

Третий кон Вамошер проиграл, четвертый и пятый опять выиграл.

— Внимание! Фигура! — воскликнул один из завсегдатаев, доживший за картами до седых волос. Он держал в руке остро отточенный карандаш и рисовал на клочке бумаги кружки.

Левые кружки означали взятки игроков, правые — банкомета.

— Что еще за фигура? — спросил у него Кремер.

— Буква «V» как пить дать.

— «V» значит «Виктория»! — произнес за столом какой-то учитель, который вот уже десять лет подряд пытался кронными ставками сколотить состояние.

— Раз «V», то будем кончать, — сказал Кремер, — иду ва-банк.

И действительно, он выиграл.

Первая тысяча уплыла.

Вамошер с беспокойством взглянул на Яноша, но тот кивнул, — дескать, продолжай.

Карта, однако, упорно держалась буквы «V», а игроки были большими пройдохами. Коли раз в году случалось такое чудо, они умели снимать с него пенки. После каждого третьего кона банк приходилось возобновлять.

Вамошер потел и судорожно оттягивал на шее воротничок.

Яношем овладела ярость, которую испытывает человек к неодушевленным предметам, когда они кажутся ему осознанно злонамеренными. Он снова и снова требовал продолжать игру.

Вамошер ставил восемь раз, наконец встал и, сказав сиплым и жалким голосом:

— Все равно эта колода кончается, — отвел Яноша в сторону. — Все подчистую.

Они расплатились за ужин — у них набралось двадцать крон — и покинули «Круг».

— Так, — произнес Янош, — все уплыло. Что это были за деньги?

Вамошер не стал скрывать.

— Гм… — пробормотал Янош. — Ты бы предупредил.

— А разве это подействовало бы?

— Нет, — чистосердечно признался Янош.

— Так в чем же дело?

— Ни в чем, просто в таких случаях хочется облегчить душу. Но деньги для сотрудников надо раздобыть к завтрашнему дню. У ребят нельзя оставаться в долгу. Производственному отделу и типографии не плати.

— Тебе легко говорить. Это задаток от транспортной конторы.

— И ничего больше у нас нет?

— Нет. В прошлом месяце ты взял у меня семнадцать тысяч крон. Думаешь, «Независимость» бездонная бочка?

— Ну что ж, придумай что-нибудь! — сказал Янош и пошел домой спать.

Вамошер и вправду сумел придумать так, что на завтра сотрудники получили жалованье, но экспедиции и типографии платить было нечем.

Всю следующую неделю из-за безденежья Янош чувствовал себя прескверно, да еще Вамошер твердил, что начинаются трудные времена:

— Одну брешь нельзя заткнуть другой. Корабль все больше ветшает.

В конце недели к Яношу нагрянул нежданный гость — врач санатория в Сеплаке, доктор Дюлаи, который приехал в Будапешт провернуть какое-то дело с рекламными объявлениями и, добиваясь снижения платы за публикацию, в гуманных целях хотел переговорить лично с владельцем газеты.

Янош сердечно встретил врача, который напомнил ему о чудесных днях в Татрах, и лишь в ходе разговора вспомнил о рентгеновских снимках.

— Мой дорогой доктор, — сказал он вдруг, ставя точку переговорам по поводу объявлений, — кажется, я не удовлетворен вами как фотографом. Где те два снимка, которые вы должны были прислать?

— Простите, дорогой господин редактор, — ответил врач, — но я, право же, не хотел…

— Чего не хотели?

— Доставлять вам неприятность.

— Как так?

— Я слышал, что дама не приходится вам родственницей, она просто ваша случайная знакомая, потому и решил не беспокоить вас. Меня удивило другое: я узнал от моего татрафюредского коллеги, что дама приезжала вовсе не лечиться.

— Не понимаю. Родственница она мне или нет, какое отношение это может иметь к снимку?

— Видите ли, господин редактор… — Врач поерзал в кресле. — Это серьезный вопрос, о котором уже давно идут споры между самыми выдающимися врачами…

— Да о чем же, наконец?

— Может ли врач без надобности говорить больному или его родственнику, а тем более постороннему лицу?..

— О каком больном речь, доктор?

— Дело в том, господин редактор, что снимки делались в шутку, а вышли очень серьезные. Я намеренно не прислал их вам.

Янош удивленно смотрел на врача.

— У той дамы сильно поражены легкие.

— Не может быть!

— Сначала я тоже не поверил. Подавляющее большинство больных боится рентгеновского аппарата, так как не хочет знать всю правду о состоянии своего здоровья. А тут человек с такой радостью становится перед аппаратом. Та дама нездорова, из снимков явствует, что по