Шестьдесят килограммов нокаутов - Халлгримур Хельгасон
Под передней кроватью вздыхал пес Боец.
Глава 16
Амур в сугробе
На следующий день наш герой находился уже в часе ходьбы от хутора, когда она выскочила из-за камня, сунула ему в руку крошечную бумажку и умчалась домой, без слов, немая, как прежде. Гест проводил ее взглядом сквозь легкий снегопад, ее волосы развевались, как и полы юбки. Она напоминала ангела, который еще не полностью овладел искусством полета и которому необходим длинный разбег, как курице. Насколько он мог видеть, она поднялась и исчезла в небесах. Это все еще сон? Да, любовь – сильная отрава! Снежинки таяли у него на лбу и смешивались с выступившим потом. Он заглянул себе в ладонь и прочитал на бумажке: «В Гребенном Угоре» – было написано там печатными буквами, это явно был обрывок газеты, потому что на обороте бумажки тоже было что-то печатное.
Интересно, как ее зовут? И почему она выбрала его? И почему она все так быстро делает? Немые женщины более порочны, чем остальные? Во всяком случае, они приступают к делу без лишних слов.
Он стал спускаться вниз по долине, к поселку. На последних метрах пути повалил густой снег: дома виднелись словно лодки среди белоснежного прибоя, телеграфные столбы – как мачты полузатонувших кораблей. К счастью, Корнелиус оказался в своем телеграфном сарае, вместе с черным псом, и вид у него был весьма радостный. Правда, повел он себя так, словно раньше не видел Геста, и обслужил его словно человека из миллионной толпы в большом городе. Пока он отстукивал морзянкой слова, чтоб передать их по проволоке, Гест глянул на карту местности на стене и увидел, что «Гребенный Угор» – это хутор в середине долины, идущей от фьорда, к северу от реки. Это был не ее родной хутор: тот стоял к югу от реки в начале долины и, если верить карте, назывался Малый Угор.
Рядом с картой висело некое подобие зеркала, и он посмотрелся в него: он превращался в широколицего юношу. Его приятель Скафти еще осенью побрил его, и для обоих это бритье было первым, и совершилось оно в честь потери Гестом невинности: о своем сегюльнесском похождении он разболтал своим друзьям – Свенни с Молочного Хутора и Скафти из Гвендовых домов.
В те годы такие вещи, как дружба, ценились низко, она была роскошью из будущего, а часы бодрствования были сплошь заняты подо всякие хлопоты и добычу пропитания. Гест лишь изредка мог позволить себе праздношатание с этими своими собратьями-лачужниками, но порой они все-таки встречались на углу склада и завязывали разговор с местными зубоскалами или делили между собой бутылку в роскошную побоищную ночь в самое горячее время.
Свенни был самый что ни на есть божественный малый, из крепкого лавинного рода в соседнем фьорде – Хейдинсфьорде. Вся его родня там сгинула в губительном обвале, когда ему было пять лет от роду, лишь он один спасся, оставшись единственным отпрыском своего семейства, и обрел приют у Эммы с Молочного хутора. Свейнн был светловолос, большеглаз – как будто он до сих пор удивлялся, как это он избежал ранней смерти, кожа у него была молочного цвета, тело мягкое, голос высокий.
Зато Скафти обладал резкими чертами лица, был чернобровым, темноволосым и явно самым симпатичным из всех троих. И натурой он был более сложной: на каждую фразу, сказанную вслух, у него приходилось пять в уме, и в голове у него постоянно проходили судебные процессы над каждым его действием, и он вечно ставил под сомнение все, что знал, а другого знать не хотел, потому что его ум обгладывал до костей каждый факт. Его отец, Гвенд, был одним из двух учителей в школе и по этой причине поднялся в обществе выше уровня лачужника-земляночника и выстроил себе небольшой деревянный домик перед старой дерновой постройкой. Иные поговаривали, что он нажил себе этот домик, подторговывая с норвежцами, и эти слухи тяжелым бременем ложились на душу парня; Гвенд же в юности два года провел в Норвегии, где учился и работал, так что он был одним из немногих жителей фьорда, кто говорил по-норвежски безупречно.
Гест все еще стоял перед зеркалом на телеграфной станции в Оудальсфьорде. Нижняя часть лица у него была вся испещрена новыми щетинками, мелкими и тонкими, а красные прыщики на лбу уже почти исчезли. Нос у него был небольшой, но, если так можно выразиться, его главным качеством была прямота. Словом, своим отражением наш герой остался доволен и нахмурил брови – темные под светлой шевелюрой.
А сейчас ему предстояло свидание с девушкой… крылатой…
В этот раз Корнелиусу было угодно, чтоб паренек дождался ответа. Но Гест решил лучше зайти завтра: если судить по карте, до этого Гребенного Угора был всего час с небольшим ходу, а прождать здесь ответа он мог до темноты. Но, когда он открыл входную дверь, его встретила белесая пронзительная слепая непогодь. Ветер заметно усилился. Пес принюхался к бушующей метели и, поскуливая, попятился назад. Гест внял голосу разума, закрыл дверь и уселся. И не пошло и четверти часа, как пришел ответ из Норвегии. Гест увидел, как Корнелиус нахмурился над сообщением, прежде чем перевел его с морзянки на язык букв, записал в надежном укрытии от глаз нашего героя, затем сложил листок пополам и упрятал в конверт, который, в свою очередь, запечатал: наложил красный расплавленный воск и шнурок, опоясывающий весь конверт. Гест подождал, пока воск застынет, заплатил за телеграмму, взял конверт и засунул к себе под белье. Черный пес и Корнелиус изумленно смотрели, как он открывает входную дверь и исчезает в белопенных бурунах – отвесной пучине.
«Гребенный Угор», «Гребенный Угор» – эти слова были как райская перина счастья и согревали его в пути. Она назначила ему встречу в Гребенном Угоре. Она все продумала. Она – девушка, у которой есть план. Он вышел из поселка, ориентируясь по телеграфным столбам, и буран кусал его в правую щеку: он дул с севера. О, да, он родом с севера, как и почти все остальное в этой стране холода, думал Гест, а внутри
Ознакомительная версия. Доступно 32 из 161 стр.