Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка - Александр Лозье

Мой обратный рейс в Техас приземлился в Хьюстоне, и у меня не было конкретного плана, как добраться обратно в Джорджтаун. Я решил автостопом. В конце концов, у меня всё ещё было всё необходимое для выживания в рюкзаке – палатка, спальный мешок, фонарик, дневник и даже маленькая бутылка вина, которую я привёз из Испании. Хотя я чувствовал, что значительно вырос за время в Европе, мне нужно было доказать кое-что ещё. Могу ли я быть таким же авантюрным и самостоятельным здесь, в Соединённых Штатах?

Моё путешествие прошло довольно хорошо. Мне не потребовалось много времени, чтобы поймать первую машину – женщина средних лет, латиноамериканка, сказала, что ей меня жалко, потому что я выгляжу таким маленьким. Это не особо польстило моему самолюбию, но я был благодарен за поездку. Она сделала крюк, чтобы подбросить меня дальше, чем позволял её обычный маршрут. Она призналась, что из-за этого, вероятно, опоздает на работу, но ей всё равно не нравится её работа. На самом деле, сказала она, ей хочется открыть свой собственный кейтеринговый бизнес. Когда она высаживала меня, я сказал ей, что она должна уволиться с работы и сделать это.

Затем короткая поездка с парнем из рабочего класса на грузовике, который завидовал моей жизни и моей очевидной свободе и открылся мне о трудностях в своём браке. При высадке я сказал ему, что он не должен оставаться в браке, который делает его несчастным.

Оглядываясь назад, я ясно понимаю, насколько эгоцентричным был. В 20 лет мне всё казалось таким простым. Я видел в подавляющем большинстве взрослых вокруг просто «овец», которые следуют правилам, никогда не задаваясь вопросом, возможна ли иная жизнь. В конечном счёте я считал себя умнее. Я не мог понять сложностей жизни, особенно того влияния, которое дети оказывают на жизненный выбор человека. Идея самопожертвования – оставаться на нелюбимой работе или даже в браке ради блага своих детей – была выше моего понимания.

В конце концов наступила ночь, и стало ясно, что я не доберусь до Джорджтауна. Я съехал с шоссе и по просёлочной дороге добрался до лесистой местности. Я прошёл некоторое расстояние от дороги и поставил свою маленькую палатку – к этому моменту я уже мог собрать её за несколько минут. Я выпил вино и писал в дневнике при свете свечи, пока не устал настолько, что лёг спать.

Я вернулся в Джорджтаун на следующий день к середине дня, чувствуя себя победителем. Я зашёл в приёмную комиссию и записался на следующий семестр. Я был готов возобновить учёбу и продолжить путь к аспирантуре. После поездки в Европу я чувствовал себя сильнее, но глубоко скучал по племени кочевников, которое оставил позади.

Я вернулся в дом родителей примерно на пару месяцев до начала следующего семестра. Мы более или менее примирились после того бурного лета. Не то чтобы они приняли моё отречение от веры, но по крайней мере наступило перемирие. Казалось, существовало негласное соглашение не обсуждать это.

Однажды вечером я смотрел вечерние новости с родителями, и там была экстренная новость из Сиэтла. Было объявлено чрезвычайное положение. Десятки тысяч протестующих наводнили город, чтобы выступить против заседания ВТО. Массовые скоординированные акты гражданского неповиновения на улицах вынудили отменить заседания. Затем на улицах начались беспорядки, возглавляемые молодыми людьми в масках, называвшими себя анархистами, членами «Чёрной автономии». Я был заворожён. Кто эти люди? Было ли это племя, которое я искал? Как я мог не предвидеть этого? У меня было так много вопросов, и поиск ответов будет доминировать в следующих 5 годах моей жизни.

Мир не закончился в полночь 1 января 2000 года. И поэтому я вернулся в колледж весной, начав третий курс. Казалось, в моей жизни начиналась новая глава. Вместо того чтобы возвращаться в общежитие, мы с моим другом Аланом сняли квартиру недалеко от кампуса. Я чувствовал себя мудрее, взрослее. Но я также был на миссии. Образы, увиденные в Сиэтле, что-то значили; я был в этом уверен. Но что именно, я не мог сказать.

Интернет ещё не стал всеведущим источником всякой истины, каким он является сегодня, но найти кое-какую информацию было возможно. Первое, что я хотел понять: откуда взялись все эти люди? Как я мог совершенно не знать, что происходит такое масштабное событие, и, что более важно, как мне быть в курсе в следующий раз? Когда я сидел в компьютерной лаборатории на территории колледжа, вводя запросы в поисковые системы вроде Yahoo, Excite и даже Google, я начал понимать, что ответы были у меня под рукой. Протесты в Сиэтле против ВТО стали первой крупномасштабной акцией в эпоху интернета, и технологии сыграли ключевую роль в объединении людей в те три судьбоносных дня в ноябре.

Не то чтобы вся организация происходила в интернете – далеко нет. Тип «децентрализованного прямого действия», который имел место в Сиэтле в те судьбоносные дни, требовал десятков практических семинаров, плановых сессий и даже репетиций. Их координировали так называемые «аффинити-группы», которые посылали представителей на «советы спикеров». Таким образом, кульминацией, которой стал протест в Сиэтле, был результат как онлайн-общения, так и офлайн-встреч по всей стране.

Такие модные словечки, как «децентрализованное прямое действие», «аффинити-группы» и «советы спикеров», в то время более или менее пролетали у меня над головой. Я всё ещё пытался понять, что произошло, прежде чем я мог задуматься о том, как это произошло. Насколько я мог судить, события в Сиэтле делились на три различных типа. Первыми были марши. Это то, о чём большинство людей думает, когда слышит слово «протест». Организованные крупными сложившимися природоохранными группами и профсоюзами, эти марши состояли из тысяч людей, несущих плакаты, встречающихся в заранее оговоренном месте и «марширующих» по установленному маршруту, согласованному с городом, на который было получено разрешение.

Вторыми были «прямые действия». Также известные как «гражданское неповиновение». В них участвовало гораздо меньше людей, чем в маршах, хотя всё же не менее нескольких тысяч. Через подпольную сеть связи, о которой мне предстояло узнать, эти люди договорились перекрыть все основные перекрёстки в центре Сиэтла вокруг конференц-центра, где проходили заседания ВТО. Они соорудили большие трубы из металла, ПВХ, цепей, замков и клейкой ленты – в которые они вставляли и сцепляли свои руки. Они образовывали огромные цепи через перекрёстки, которые было нелегко разорвать. Некоторые стояли в длинных или