Родственный обмен - Лилия Фандеева
Вернувшись из свадебного путешествия, Дарья Сергеевна вышла на работу в родильное отделение клиники, а её мама, Дарья Степановна, оформила пенсию. В июле в семье Анны родилась дочь, которую назвали Елизаветой.
Глава 6
Прожив в браке два года, Александр сам заговорил с женой о рождении ребёнка.
— Даш, мне в этом году будет тридцать четыре, тебе уже тридцать два, пора подумать о наследнике.
— Не возражаю. Ты просил подождать пару лет, я согласилась. Почему эта мысль пришла тебе на ум?
— Аннушкиной дочке уже два года, сыну Ильи год, а мы и Артём бездетные, хотя поженились раньше братьев.
— У Артёма жена не хочет детей. В её планах дети в конце большого списка. Если Тёма устанет от планов, их ждёт развод, а не рождение ребёнка. У нашего Серёжки осенью родится дочка. Я не представляю себе семью без детей, хотя бывают и исключения. Невозможность и нежелание иметь детей, разные вещи.
Через полгода Даша обрадовала мужа беременностью, а вот начавшийся токсикоз выводил его из себя. Уже через месяц она не узнавала заботливого мужа. А началось всё с простой мелочи.
— Даш, ты Павла Семёнова знаешь? — спросил он утром жену.
— Знала. Так будет точнее. В семье Семёновых было два сына. Пашка был старше меня на два года, а Илья ровесник нашего Серёжи. Мы жили на одной площадке в доме мамы, выросли вместе. Ходили в один сад, одну школу, а на лето нас отправляли к бабушке в небольшой городок области. Его семья переехала в другой район города, когда мне было почти четырнадцать, ему шестнадцать. Серёжка продолжал дружить с Ильёй, а Павлу я была уже неинтересна. Мы не виделись десять лет. Думаю, мой номер телефона ему Серёжа и дал. Он позвонил, мы встретились. Роман развивался стремительно. Он успел сделать мне предложение, мы планировали свадьбу и романтическое путешествие в Турцию, но всё изменила смерть деда. А возможно это была и не причина, а следствие. Проживая вновь своё недалёкое прошлое, я не замечала или не хотела замечать в нём изменений. Возможно, я сама стала другой. Одним словом, кончились воспоминания, говорить стало не о чем, и мы оба поняли, что поторопились. Можно было просто расстаться без упрёков и ссор, но самовлюблённый Семёнов решил иначе. Он устроил мне в моей квартире «сюрприз». Так сильно был расстроен предстоящим переносом свадьбы, что хмельной угар привёл к сексу с бывшей или настоящей подружкой. Как тебе такая случайность? Почему ты о нём заговорил?
— Это мой бывший одноклассник. Пришёл в офис получить консультацию, увидел на столе твоё фото и рассказал много интересного.
— Рассказать можно всё что угодно. По твоей реакции на мой рассказ, вижу — не поверил. А ему, спустя пятнадцать лет, поверил. Знаешь в чём между мной и тобой разница? Я тебе доверяла всегда, а ты чаще сомневался. Теперь сомневаешься в моём прошлом, хотя, по большому счёту, оно тебя не касается. Сколько подруг было у тебя до нашей встречи? Я уверена, их было ни пять и ни десять. А я должна оправдываться за одно недоразумение по фамилии Семёнов? Ты не понимаешь, что он специально устроил измену в моей квартире? Я должна была сама всё увидеть. В этом случае объяснять ничего не надо.
— Ладно, проехали.
— Не проехали! Зерно сомнения брошено, а я не намерена ждать, когда оно прорастёт и даст плоды. Я месяц страдаю от токсикоза, а ты, вместо поддержки, ищешь причину для выяснения отношений.
— Страдаешь — сделай аборт, — раздражённо сказал Александр. — Я устал каждое утро слышать утробные звуки и ненормально питаться.
— Я подумаю над твоими словами. А ты собери свои вещи и перебирайся к отцу, если тебя здесь всё раздражает.
— И что дальше? Решила меня напугать?
— Решила себя уважать. Больше, чем я сама, о моей жизни не знает никто. Выслушивать догадки и предположения унизительно.
— Ты сама себя слышишь? — он закатил глаза в потолок.
— Не закатывай глаза. Там ты не найдёшь свой мозг. И слышу, и вижу я достаточно, чтобы сделать свои выводы. Если я о чём-то не говорю, не значит, что не знаю. Семёнов не причина, а повод. И предложение об аборте сделано не с горяча. Ты устал и хочешь уйти. Иди! Я тебя не держу.
— Господи! О чём ты?
— Не ломай комедию! Взгляни! — Даша протянула ему телефон с присланной фотографией.
— Откуда это у тебя?
— Там есть номер того, кто прислал.
— Этому снимку сто лет. Я давно так не стригусь.
— Я это заметила и без тебя. Но прислали мне это с определённой целью. Можешь объяснить?
— Не могу.
— Будет лучше, если мы на время расстанемся. А если время затянется — разведёмся без взаимных упрёков. Своему отцу объясни всё сам. И пожалуйста, не делай скорбным лицо.
— А если я уйду и не вернусь? Что будешь делать одна с ребёнком?
— Ребёнка нужно выносить и родить. Я не пополню ряды матерей одиночек — ты юрист. Возьми вещи, которые тебе могут понадобиться, и перебирайся по месту прописки.
Даша вышла из подъезда и неторопливо пошла к остановке, не решаясь сесть за руль своего автомобиля. «Андрей Иванович оказался прав. Это нужно признать. Мне казалось, у нас полная гармония, а судя по последнему месяцу — непонимание. Равнодушие к близости и токсикоз стали для него поводом, а беременность нежелательной. Он не мог забыть разговор о моём временном состоянии, но не выдержал этого периода, — Даша грустно улыбнулась. — Не волнуйся, малыш! Я справлюсь и без него. Его слова о невозвращении мы примем спокойно. Я не стану удерживать человека, которому стала ненужна. Мои чувства к нему, после слов об аборте, и те куда-то исчезли. Что осталось? Лёгкое разочарование в себе. Ремарк оказался прав, говоря: «Тот, кто отдаёт себя целиком, проигрывает первым».
Звонок от Томина старшего прозвенел в четырнадцать.
— Слушаю вас, Андрей Иванович.
— Ты когда будешь дома, Дарья?
— После шестнадцати. Точнее сказать не могу. Я сегодня безлошадная. Буду добираться общественным транспортом.
— Дождись меня у клиники, а по дороге поговорим.
Дарья села в