Родственный обмен - Лилия Фандеева

— Что значит: «он будет жить в этой квартире»?

— Мам, это значит, что он будет жить в этой квартире, как друг. Мы не спим вместе. Я знаю его недолго. А если это не чувство с моей стороны, а лишь побег от одиночества? В этом случае я обману не только его, но и себя.

— Если прилетел к тебе, откуда узнал о разводе? — Павел Владимирович слушал дочь, не перебивая её.

— Братец удружил. Томин уже женился на его бывшей жене. Получается, хотел уколоть новостью, а на деле удружил.

— А что с домом его бабушки?

— Я не спрашивала, а он этой темы не касался. Сюда приехал с подачи родителей.

— Что значит с подачи? У самого головы нет?

— То и значит, мама. Родители не только воспитывают детей и критикуют, но и сочувствуют, сопереживают, участвуют в жизни детей.

— Опять я плохая.

— Ты хорошая, мама. Но делаешь поспешные выводы, не дослушав до конца и не поняв. Ты сколько прожила с отцом, прежде чем пошла в загс? Почему я не могу поступить так?

— Не сердись на мать. Её поздно воспитывать, а вот ставить на место необходимо. Будет звонить Александр, пусть захватит с собой документы на бабушкин дом. В том районе по генплану должно начаться строительство через год-два. А то, что он бросил там работу и налаженный быт, говорит о многом. Но решать только тебе. Томин и не догадывался, что так удружит брату и с разводом, и с отцовством.

— А я считаю, жить в одной квартире с молодой женщиной искушение, с которым можно не справиться.

— Ты опять за своё? Нужно уметь подавлять инстинкты, а против чувств я не возражаю.

— Когда обещал вернуться?

— Как только уладит дела с работой, квартирой. Торопиться в таком деле нельзя. Я особо его и не жду, не знаю, как к нему отношусь, хотя между нами много общего и без профессии.

— Разберёшься со временем. Не думаю, что в браке с тобой будет искать выгоду для себя, уже вкусив бесплатного сыра. А ты ничего не бойся. Живи сердцем, оно тебя не обманет. Знаешь, кажется, и у Тёмы жизнь налаживается, а Платон всё больше на Илью походит, как Серёжка на тебя.

— А у вас есть ваши детские фотографии?

— Не помню, но могу посмотреть. Хочешь сказать, что он в деда?

— Почему хочу? Он на вас и похож. Поднимается утром с петухами, ложиться рано, спокойный, терпеливый, серьёзный.

— Почему терпеливый?

— Дарью Степановну с её характером трудно выносить и не взорваться. Почему я ей всё время возражаю? Не буду возражать, её претензии к моему воспитанию не закончатся. А так она вспоминает, что многое, если не всё, зависело от неё.

День рождения Александра выпадал на понедельник, и Дарья решила устроить ему романтический ужин, с вытекающими из него последствиями. Жить в одной квартире с молодым мужчиной становилось и для неё большим искушением. Подольский не был удивлён праздничному ужину, но сделал вид, что все дальнейшие события он инициировал сам. Дарья была благодарна ему в душе.

— У тебя есть четыре дня, чтобы определиться с датой подачи заявления. Нас распишут через месяц, — целуя её в щёку, говорил он перед завтраком.

— Не передумаешь? А если нам не торопиться с этим делом?

— Разве я похож на сумасшедшего? У нас с тобой впереди много дел. После регистрации, я попрошу помощи Томина. Он разберётся с документами Серёжки и решит, нужно ли оформлять усыновление. Это две первостепенные задачи на ближайшее время.

— А что в твоих планах на ближайшую пятилетку?

— Я так далеко не заглядываю, но через пару лет, сынишка подрастёт и можно подумать о дочери. Как ты смотришь на мой план?

— Я об этом как-то не думала. А если «промахнёмся» с полом ребёнка? — улыбнулась Даша. — Будем воплощать твою мечту до победы?

— На это не пойду. Ребёнка мало родить, ему надо ума дать, а мне, если ты помнишь, вчера тридцать шесть исполнилось. Мне будет пятьдесят, а он и школу не окончит. Каким буду для него примером? Рождение детей в семье, должно быть осознанным и желанным, — он улыбнулся. — Одного ребёнка в семье мало, а двое, независимо от пола, в самый раз. Думаю, мы с тобой с двумя справимся.

Была регистрация брака в конце декабря, встреча Нового года, дни рождения Ильи и Дарьи, которым исполнилось тридцать четыре года, а их отцу шестьдесят, и наступил Армагеддон. Обо всех планах стоило на время забыть.

— Саш, что происходит? Ты как будто со мной прощаешься, — спросила Дарья, глядя на мужа, подперев голову рукой.

— Прощаюсь на время, но обещаю вернуться, — грустно ответил он.

— С этого момента поподробнее, — тихо сказала жена, глядя ему прямо в глаза.

— Я буду работать в Красной зоне. Три этажа нашей клиники отдают под больницу. Идеального места для больных Covid не придумаешь. Надеюсь, ты понимаешь, для кого будет действовать этот комфорт. Дашка, всё очень серьёзно. Поверь мне на слово. Вам с Серёжей нужно переехать к Малыхиным. Я разговаривал с Павлом Владимировичем. Думаю, Илья примет предложение отца и переедет с семьёй к нему. Не сердись, что не сказал раньше. Ты новости смотришь и видишь, что твориться в мире. Болезнь может накрыть где угодно и спасти можно не всех, но я должен попытаться.

— Я не сержусь, дорогой. Ты, для начала, дай мне наглядный урок по диагностике и лечению, с чего начинать и как бороться. Я не уверена, что справлюсь, но буду стараться. Подумай, чего и сколько взять с собой, а я помогу собрать вещи.

— Спасибо, родная. Я знал, что ты меня поймёшь. С переездом к отцу не тяни, а я обещаю звонить.

В доме Малыхиных «квартировали» три семьи и занимали весь второй этаж. Илья с женой и сыном, Анна с мужем и дочкой и Даша с Серёжей. Даша, как мама жаворонка, просыпающегося с петухами, готовила на всех завтрак, а обед и ужин готовили сообща. Претензии к поварам не предъявлялись в виду их отсутствия. Заканчивался апрель, когда в один из вечеров Павлу Владимировичу стало плохо. Даша позвонила в экстренную службу. Ей дали достаточную консультацию, но сам вызов не приняли.

— Павел Владимирович, нам остаётся надеяться только на себя. Будем лечиться самостоятельно. Другого выхода у нас нет. Сейчас я сделаю укол, и станет легче, —