Особенный - Владимир Александрович Дараган
Инструкция также гласила, что в вагоне метро мне надо сидеть или стоять, прислонившись спиной к боковому поручню или к двери, чтобы контролировать всех, кто мог ко мне приблизиться. Пассажиров в вагоне было немного, но все сидячие места были заняты. Вдруг я почувствовал, что кто-то тронул меня за рукав.
— Садитесь, пожалуйста, — это девочка-школьница хотела уступить свое место. Вероятно, она заметила мою хромоту.
Я поблагодарил и сел, с облегчением ощущая наслаждение от стихнувшей боли в колене. Напротив сидела девушка с розовыми волосами и смотрела на меня весьма неодобрительно. Опасности я не чувствовал, попробовал отвернуться, но все равно ощущал ее напряженный взгляд. Что не так? Я украдкой осмотрел рубашку, брюки — все нормально. Девушка не хмурилась, не щурилась, но все равно ее лицо было злым. Мне даже стало интересно, что в ее мимике выдавало раздражение, но тут звякнул телефон — пришло сообщение. Зоя спрашивала, добрался ли я до дома? Я сообщил, что нахожусь в метро, все хорошо, а ее целую и благодарю за заботу. В ответ на экране появилось красное сердечко и поднятый большой палец. Ругаться, что я не взял такси, Зоя не стала.
Из метро я вышел спокойно. Девушка с розовыми волосами вышла следом, но на улице пошла в другую сторону. Пару раз я останавливался, осматривался, но никого подозрительного не заметил. Ну вот и мой дом. Двор пустой, ничего страшного. Сейчас самое сложное и опасное — войти в подъезд и подняться на лифте. Я набрал код, распахнул дверь и сделал шаг в сторону. Тишина. Я заглянул в темноту подъезда — никого. До лифта надо подняться по четырем ступенькам. Я сделал пару шагов, огляделся. На лестнице и на площадках около окон тоже никого. Заскрипела дверь лифта, я вошел и нажал кнопку седьмого этажа. Живу я на шестом, но надо ехать на седьмой — так всегда делал Цепа, следуя какой-то старой инструкции. Но вот и седьмой этаж, дверь лифта открылась. Я подставил ногу, придерживая дверь, и огляделся. Лестница и площадки у окон пустые — можно выходить. Начал спускаться по лестнице, посмотрел на площадку у лифта на шестом этаже — пусто. Я подошел к своей двери, открыл, вошел и облегченно вздохнул. Кажется, сегодня приключений больше не будет. Я три раза нажал кнопку на ремне, мысленно пожелал Шефу хорошего вечера, послал сообщение Зое, что у меня все в порядке, прошел в комнату, сел на диван и задумался.
Глава 4
А подумать было о чем. Первое — что же случилось на платформе МЦК? Если меня хотели убить, то почему удар прошел по касательной? С такого расстояния нельзя так промахнуться. Удар был сильным, свалил меня со скамейки, но все закончилось царапиной, которую легко было заклеить пластырем.
Второе — зачем вообще меня убивать или так пугать? Кому-то не нравится эксперимент, который начали Шеф и Пал Палыч? Возможно. Но тогда почему Михалыч не снарядил отряд охранников, которых у нас больше десяти, и не стал прочесывать территорию заброшенного завода? Ведь выяснить, кто хочет помешать Шефу, должно было быть сверхважной задачей!
Третье — почему изменилось лицо Зои, когда она отклеила старый пластырь и увидела ранку? Она что, крови никогда не видела? Тем более запекшейся. И как изменилось ее настроение, после этого! Она что-то хотела сказать, но что?
Четвертое — если за мной такая охота, то почему Цепа не провожал меня от института до дома? Они что, вычислили, что охота на сегодня закончилась?
Пятое — главное. Как мне провести сегодняшний вечер одному в пустой квартире. Телевизор я не любил и практически его не включал. Читать или слушать аудиокниги? Тут со мной такое происходит, что все книжные сюжеты кажутся детскими. То же и с фильмами.
Звонить мне некому. Говорят, что когда человек достигает успеха, то количество друзей у него уменьшается. А вот обратное, похоже, неверно. Успеха я не достиг, а друзей у меня почти не осталось. Школьные приятели после моего переезда в другой район куда-то исчезли. Наша институтская компания распалась. Такое чувство, что нас связывали только походы в пивной бар и обсуждение однокурсниц. На работе… ну да, в курилке разговоры об отпусках, машинах и еще сплетни. Вышли из курилки — разговаривать не о чем.
Я посмотрел на телефон. На экране сообщение от Зои — очередное сердечко и бокал вина. Кто будет праздновать мое благополучное путешествие от института до квартиры? Сама она не пьет, значит я? Вина дома у меня нет. Цепа не покупает, а мне ходить в магазин лень. Но надо что-то съесть. Цепа всегда покупает готовые блюда. «Разогрел и порядок», — говорит он. Ну и хорошо, пойду разогрею что-нибудь с мясом и картошкой.
Мои невеселые размышления прервал телефонный звонок. Это Люси — моя сестра. Вообще-то она Людмила, но хочет, чтобы на французский манер ее называли Люси с ударением на последний слог.
— Привет! — голос у Люси мягкий, спокойный. Если я буду искать себе жену, то выберу девушку с таким же голосом.
— И тебе привет!
Дальше стандартные вопросы: как прошел день, что ел, что осталось в холодильнике и не начал ли я искать работу. Я отказался от предложенного борща, который Люси намеревалась привезти прямо сейчас, и вздохнул, понимая, что разговор о работе так просто не прервать.
— Тебя же вылечили, — сказала Люси. — Хватит уже быть подопытным кроликом. Ты совсем один, так же свихнуться можно.
— Мне в институте обещали какую-то важную работу.
Я сделал акцент на слове «важную».
— У тебя нет медицинского образования, — вздохнула Люси. — Будешь каким-нибудь лаборантом. А ты же экономист и классный бухгалтер. Найти аудиторскую фирму, поработай, наберись опыта и открой свою компанию. У меня есть связи, тебе помогут.
Люси старше меня на три года и привыкла самостоятельно принимать решения. И не только для себя. Андрею, ее мужу, доверяют только самостоятельную уборку квартиры и мытье посуды. Все остальное контролирует Люси, даже какие носки должен сегодня надеть Андрей. Она также прекрасно знает, как должна быть устроена моя жизнь.
— Ищи девушку, — продолжила Люси. — Если тебе оставят эту квартиру, то у тебя уже готово семейное гнездышко. Или это служебное жилье?