Особенный - Владимир Александрович Дараган

Глава 3

Куда пропала моя храбрость, которая понесла меня преследовать парня в красной бейсболке? Я стоял на тротуаре, оглядывался и чувствовал себя раздетым и беспомощным. Вдобавок разболелось колено. Пять дней, как прошли эти боли, и я мог ходить без трости, не хромая, а сейчас, стоило мне наступить на левую ногу, как боль, начинаясь в колене, достреливала до самого плеча.

Вернуться в лабораторию за тростью? Я оставил ее там пять дней назад в углу между раковиной и шкафчиком.

— Ну-ну, — сказал тогда Шеф, увидев мои действия. — Далеко не убирай, — добавил он Зое, которая направилась к раковине, чтобы положить трость на место.

Я решил не возвращаться, а как-нибудь доковылять до метро. Такси решил не брать. Цепа как-то сказал, что в такси может быть опаснее, чем среди людей. Почему — он не объяснил, а я и не спрашивал. Да и перспектива тащиться в пробках от проспекта Мира через центр до Ленинского проспекта, где была моя квартира, меня не прельщала.

Я дохромал до Банного переулка и огляделся. Все спокойно, даже тихо, если не обращать внимания на далекий шум проспекта Мира. Тротуары пустые, окна в домах закрыты. Но почему мне так тревожно? Я прислонился к стене стоматологической клиники — с защищенной спиной чувствуешь себя увереннее. Солнце уже начало клониться к западу, но за день оно успело раскалить асфальт и стены домов. Я даже через рюкзак чувствовал жар, который излучала стена. Мимо прошла молодая женщина с большим пластиковым пакетом. Около меня она замедлила шаг, внимательно меня осмотрела, как будто хотела что-то сказать, но я отвернулся, и она прошла мимо. Понимаю ее. Не похож я на типичного прохожего — плотная рубашка, огромные темные очки, шапочка, похожая на лыжную. И это в такую жару! Я запрокинул голову и посмотрел на небо — белесо-голубое без единого облачка. В шею сразу впился жесткий воротник рубашки. Что они туда вложили? Женщина замедлила шаг, остановилась, обернулась. Только этого мне не хватало! Я демонстративно стал разглядывать сквер на противоположной стороне улицы. Общение с посторонними надо сводить к минимуму — такое одно из правил безопасности. Женщина, увидев отсутствие моего интереса, пошла дальше. Я двинулся за ней, но тут пискнул телефон. Я взглянул на экран — там высветился большой знак вопроса. Неужели у Шефа в субботний вечер нет других дел, кроме как следить за мной? Я три раза нажал кнопку на ремне — не беспокойтесь, у меня все хорошо.

На тротуаре проспекта Мира оживленно, но ко мне близко никто не приближался, никто не смотрел в мою сторону. Меня учили, что надо остановиться и обратить внимание на тех, кто замедлил шаг, начал рассматривать витрины или наклонился, чтобы завязать шнурки. Я доковылял до небольшого сквера, сел там на скамейку и огляделся. Никто не остановился, никто не начал разглядывать экран телефона или отряхивать несуществующую пыль с брюк. Все шли по своим делам, не обращая на меня внимания. Я обернулся — сзади никого, можно сидеть спокойно. Страх, появившийся около здания института, начал рассеиваться. Боль в колене затихла, мне даже стало комфортно. Я никуда не спешил, дома меня никто не ждал, стараниями Цепы холодильник забит, можно сидеть тут и смотреть на прохожих, размышляя, куда они так торопятся. Отличное занятие для тридцатилетнего мужчины, полного сил!

Последнее время мне стало казаться, что я веду жизнь кота. Поел, погулял, поспал. Все тебя любят, о тебе заботятся, кормят, волнуются, контролируют каждый шаг, прощают мелкие шалости и постоянно говорят приятные слова. Я вспомнил свою прежнюю работу в компании, которая занималась импортом и экспортом труб и металлоконструкций. Девять часов за столом, перед глазами экран компьютера, на столе кипа бумаг, калькулятор и постоянно звонящий телефон. За соседними столами бессловесные и очень занятые сотрудники и еще начальник, снующий между столами и ворчащий по любому поводу или без оного. Потом переполненный вагон метро, трамвай, комната в коммуналке, которая досталась после развода и куда было стыдно привести девушку, с которой познакомился в местном баре. Безделье и беззаботность, в которых я пока с удовольствием пребывал, казались мне раем, наградой за скучные годы до аварии и дни, проведенные в клинике института. Последние дни мне постоянно намекали, что такой рай не вечен, что скоро мне предстоит важная работа, но чем я буду заниматься и в чем важность этих занятий, мне не объясняли. Меня поселили в хорошей двухкомнатной квартире на Ленинском проспекте, недалеко от площади Гагарина. Окна во двор, недалеко Нескучный сад и парк на Воробьевых горах. Мне выдали значительную сумму наличных и кредитную карту, но я почти ничего не тратил. Продукты мне привозил Цепа, одежду, вернее, спецодежду мне выдали в институте, посещать места, где можно развлечься, мне временно запретили. Оставались прогулки и сидение дома с компьютером, планшетом и телевизором. Все это, кстати, мне тоже выдали бесплатно.

Где-то через полчаса я почувствовал, что у меня затекла спина и что пора двигаться дальше. До метро я добрался без приключений, задержавшись только у турникета. «Следи, чтобы сзади никого не было», — вспомнил я инструкцию. «В плотной толпе передвигайся боком, чтобы контролировать тех,