Вавилония - Владимир Владимирович Козлов
Андрей смотрит на Илью.
— Знаешь, кто это?
— Не-а.
— Стас Михайлов. Чё, не нравится?
— Скажем так — это не мое.
— Понимаю. Он и не должен всем нравиться. Он же не червонец, правильно?
Андрей подпевает:
Разгоню ненастные тучиИ пущу любовь в свое сердце.Во всем мире нет тебя лучшеЯ хочу тобою согреться.Трек заканчивается.
— Еще я Лепса люблю, — говорит Андрей. — Особенно "Рюмку водки" и "Разные люди".
— Так это же не его песни.
— Что значит — не его? По типу — не он их поет?
— Поет — он, но написал не он. Автор "Рюмки водки" — Жека. Я не знаю, правда, кто это такой. А "Небо" и "Разные люди" — это вообще музыка группы "Колдплей". Это такая английская группа. Просто к ним русский текст сделали.
— Ни хуя подобного. Такого быть не может.
— Нет, ну что я тебя буду обманывать? Давай в интернете посмотрим!
— В интернете много всего пишут. Но у Лепса — песни наши, русские, а не буржуйские. Это самое, а поставь ты кого-нибудь, кто тебе нравится.
Илья открывает YouTube. Находит видео Ивана Дорна "Стыцамэн". Включает.
Этот праздничный бит — совокупность орбитВсе как надо играетЖарю ультрамальвин и танцую одинОстальные стесняютсяУ-у-у, не надо стесняться, м-м.Андрей кривится, качает головой.
— Так это ж пидарас! И поет он по-пидарски. Но ты, по типу, не обижайся, ладно. Я со своими всегда так. Говорю всё, что думаю. А ты ведь свой, правильно?
*
02/10, 2021, суббота
Илья и Андрей выходят из "Рено". Илья запирает машину брелоком, сует брелок в карман.
— Секани, одни немосковские тачки. — Андрей кивает на припаркованные рядом машины. — Тридцать второй регион, пятьдесят восьмой, пятьдесят седьмой, шестьдесят восьмой. А эта, может, и из Сыктывкара — одиннадцатый регион, Коми.
— Ну, это понятно, — говорит Илья. — Все в Москву стремятся. Здесь жизнь лучше, денег больше.
— Ясен пень, больше. — Андрей хмурится. — Все знают, что вся Россия Москву кормит. Ты этого не понимаешь, потому что сам здесь живешь. Но я это не в падлу говорю, не против тебя. Просто так оно есть.
Илья и Андрей проходят между свежевыкрашенными колоннами южного входа ВДНХ. Над колоннами — надпись "СССР. Всесоюзная сельскохозяйственная выставка" и герб Советского Союза.
— Чё, колесо обозрения строят, да? — спрашивает Андрей.
— Ага. Одно снесли, теперь новое строят. Не понимаю, чем их старое не устроило.
— А чё ты не понимаешь? Новое — выгоднее. На нем можно больше бабок сделать. Все ж зависит от бабок. Никто ж, по типу, ничего не делает просто так. У всех свой расчет. Никому не нужны темы, которые ни о чем. Все хотят темы, которые или про бабки, или про кайф. Разве не так?
— Можно сказать и так.
— А шпиль — он в натуре из золота, да? — Андрей кивает на здание центрального павильона.
— Не знаю. Может быть. А какая разница?
— Что значит — какая разница? Вот у вас даже шпили из золота. А ты мне еще будешь втирать, что Москва не жирует. — Андрей останавливается, показывает пальцем на динамик на столбе, из которого звучит музыка. — Красивая песня. Вообще, старые песни красивые. Не знаешь, кто поет?
— Сейчас шазамну. — Илья достает смартфон, открывает приложение, жмет на кнопку. — Вот. "Неприметная красота". ВИА "Поющие гитары". На ВДНХ всегда играет всякое старье. Это, можно сказать, такой заповедник Советского Союза.
— А чё тут плохого? Ты что, против Советского Союза, да? Не было бы Советского Союза, не было бы и России. Та, царская Россия — это все было говно. Русских царей там вообще почти что не было, последний русский царь был Петр. Остальные — это все немцы сраные. Они только русский народ доили. Поэтому то, что царей, на хуй, скинули, это, в натуре, хорошо.
Мимо проходят три дворника с метлами, в сине-голубой униформе.
— Прикинь! — Андрей оборачивается, смотрит им вслед. — Я думал одни хачи на такой работе работают, а тут и русские есть. Но это, наверно, самые, бля, последние. Алкаши там, наркоты. Русские не должны работать дворниками. Пусть чурки всякие у нас работают дворниками.
— А таксистами русские могут?
— Таксистами? Хуй его знает. Ну и вопросы у тебя. Дай подумать. Не, таксист — работа как работа. Дворник — он самый последний, потому что если ему скажут говно убирать, то он должен его убирать. А таксист, в натуре, может сказать: "Не, я тебя не повезу". По типу, без объяснения причин. Но то, что у нас дворниками, в основном, хачи работают, это — хорошо. Потому что мы — сильная страна. А они у нас как рабы. Ну, как в Древнем Риме были, а потом — в Америке. Сильная страна — это страна, у которой есть рабы.
Звякает смартфон Андрея. Он достает его из кармана, читает сообщение, смотрит на Илью.
— Короче, Илюха, это самое. Мне сейчас надо отъехать по делу. С пацаном одним встретиться.
— Давай подвезу тебя.
— Не, не надо. Я тачку возьму. Только надо понять, откуда мне вызвать. Сюда ж не заезжают, правильно?
*
На кухонном столе — две пиццы в коробках, бутылка текилы, рюмки.
Илья берет бутылку, наливает.
— Ну давай, это самое, за Москву, — говорит Андрей. — Охуенный город. Намного лучше стал, чем я помню. Такой и должна быть столица России. Правильно?
Они чокаются. Андрей выпивает залпом, Илья — половину.
— Такой вопрос, — говорит Андрей. — А ты в церковь ходишь?
— Нет.
— Ну и зря. А я вот хожу. Не, не каждые выходные, само собой. Но строго — на пасху и на всенощную. Потому что как это — без веры? Вера — это тебе не это