Чужой голос - Аня Свободная
Тема: Re: Лоренц, фон Браун и сложные люди
От: Dmitry A. Sokolov [скрыто]
Кому: Alejandro Moreno [скрыто]
Дата: 4 июня 2041
Алехандро, Анна, Лиза,
Спасибо, что написали прямо.
Я думаю, человека вообще нельзя характеризовать одним параметром «хороший / плохой». Это всегда многомерный вектор. Есть проекция на науку, на гражданскую позицию, на способность быть коллегой, на пригодность к близким отношениям. И эти проекции могут сильно различаться.
Если речь о том, пользоваться ли результатами — ответ для меня простой: если работа верна и полезна, ею нужно пользоваться. Отказываться от знания из-за биографии автора — это интеллектуальное расточительство. Лоренц остаётся выдающимся этологом, а фон Браун — выдающимся инженером. Их результаты не становятся ложными оттого, что в биографии есть тёмные главы.
Другое дело — личное отношение и степень сближения. Здесь уже важны детали. Лоренц, насколько можно судить, был скорее человеком своего времени и идеологической среды, чем активным преступником и вряд ли сделал что-то конкретное, как нацист. Фон Браун — случай тяжелее. Он не пытал лично и не руководил лагерями, но сознательно работал на режим и использовал систему, в которой гибли люди. При этом он, как и многие, приспосабливался к условиям, в которых отказ мог стоить карьеры, а, возможно, и жизни.
Я бы разделял уровни:
— использовать результаты — да;
— уважать как специалиста — по заслугам в специальности;
— считать моральным примером — нет;
— подпускать близко в личной жизни — зависит от конкретных обстоятельств и от того, насколько человек потом признал и пересмотрел своё прошлое.
Главное — не схлопывать человека в один ярлык. И не требовать от истории удобной чистоты. Грязные руки у прошлого бывают часто. Это не повод выбрасывать работающие инструменты и реальные достижения.
Dmitry A. Sokolov.
Мы прочитали письмо Соколова молча. Несколько секунд в комнате было тихо.
Лиза первой откинулась на спинку кресла и коротко усмехнулась:
— Смотрите-ка. Он только что очень точно описал то, как я сама несколько лет жила.
Алехандро поднял глаза.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Я пользовалась Anya-280. Скачивала, ставила людям, рекомендовала. И при этом ненавидела тебя всей душой. Ты был для меня монстром. Но сеть работала. И я не собиралась от неё отказываться только потому, что её сделал человек, которого я хотела бы наказать. Получается, я уже тогда действовала ровно по его схеме: результат отдельно, человек отдельно. Пользоваться — да. Принимать и прощать — нет.
Я кивнула.
— И в этом была своя честность. Ты не делала вид, что из-за сети он стал лучше. И не выбрасывала инструмент.
Алехандро смотрел в пол.
— Разница в том, что я всё это время был жив. Не абстрактный персонаж из книги, а реальный человек. С Лоренцем и фон Брауном проще: они уже история. Их нельзя поставить перед собой. А меня — можно.
Лиза хмыкнула, но уже без язвительности.
— Именно поэтому у меня всё и сломалось. Пока ты был абстрактным «монстром из книги», схема Соколова работала идеально. А потом ты оказался живым человеком за одним столом. И отделять результат от тебя стало гораздо труднее.
Я тихо сказала:
— Может, в этом и есть настоящая граница. Пока человек далеко — можно пользоваться его работой и не подпускать близко. Когда он рядом — приходится решать уже не про вклад в цивилизацию, а про то, готов ли ты видеть его целиком.
Алехандро кивнул.
— Соколов прав в одном: человек действительно многомерный. Но он недооценивает, как сильно одна проекция может мешать всем остальным, если ты вынужден жить с этим человеком рядом.
Лиза подняла кружку.
— Тогда запишем себе: теория Соколова хорошо работает на мёртвых гениях и на инструментах. На живых бывших монстрах — уже хуже.
Алехандро только кивнул — медленно, будто соглашаясь сразу с несколькими вещами сразу.
Лиза поставила кружку на стол и добавила уже серьёзнее:
— А вот ещё один вопрос. Фон Браун ведь не просто «приспосабливался». Он участвовал в системе, которая убивала людей. И при этом почти не понёс ответственности. Его забрали американцы, дали работу и фактически обнулили прошлое. Это правильно?
Алехандро некоторое время молчал.
— С точки зрения пользы — они поступили рационально. С точки зрения справедливости — нет. Но справедливость редко побеждает, когда на кону стоит технологическое преимущество.
Я сказала:
— Получается, чем ценнее человек как специалист, тем выше шанс, что ему простят почти всё. Обычных исполнителей судили. Главного ракетчика — нет.
Лиза кивнула:
— Вот это я и хочу спросить у Соколова. Не только «можно ли пользоваться результатами». А считает ли он нормальным, что человек уровня фон Брауна фактически избежал ответственности.
Алехандро открыл ноутбук.
— Спросим.
Тема: Re: Лоренц, фон Браун и сложные люди
От: Alejandro Moreno [скрыто]
Кому: Dmitry A. Sokolov [скрыто]
Дата: 5 июня 2041
Дмитрий,
Спасибо за ответ. Он понятный и последовательный.
У нас возник новый вопрос. Ты разделил уровни: пользоваться результатами — да, считать моральным примером — нет. Согласны. Но есть ещё сторона ответственности.
Фон Браун после войны не пошёл под суд, а почти сразу начал работать на США и сделал там блестящую карьеру.
Считаешь ли ты нормальным, что человек с такой степенью участия в системе, фактически избежал ответственности? Или это просто ещё одно подтверждение, что ценность специалиста часто оказывается важнее справедливости?
Алехандро, Анна и Лиза
Соколов, как обычно, ответил на следующий день.
Тема: Re: Лоренц, фон Браун и сложные люди
От: Dmitry A. Sokolov [скрыто]
Кому: Alejandro Moreno [скрыто]
Дата: 6 июня 2041
Алехандро, Анна, Лиза,
Вопрос жёсткий. Отвечу так же.
С точки зрения морали и равного применения правил фон Браун должен был нести ответственность соразмерно своей роли. Тот факт, что он её фактически избежал, — не образец того, чего хотелось бы, а иллюстрация реального устройства мира.
Победители всегда переопределяют ценность людей заново. Когда специалист нужен здесь и сейчас, значение его прошлого резко уменьшается. Это не этический принцип. Это политическая и технологическая практика. Американцам был нужен человек, способный строить большие ракеты. Остальное стало вторичным.
В целом я разделяю две вещи:
Общее правило, которого я хотел бы для типичных случаев: ответственность должна наступать по понятным и равным основаниям и не зависеть от полезности обвиняемого. Иначе ответственность быстро становится предметом торга.
Наблюдаемый факт: чем выше уникальная квалификация, тем больше шансов, что систему в отношении