Чужой голос - Аня Свободная

Лусия наконец сдалась, отодвинула тетрадь и просто обняла Пирамидона обеими руками. Тот замурлыкал громче.

— Он мешает, — пожаловалась она без настоящей обиды.

— Он считает, что его дела важнее, — ответила Лиза, не поднимая глаз. — И чаще всего оказывается прав.

Алехандро хмыкнул, но ничего не сказал. Просто протянул руку и почесал Мотю за ухом. Кот довольно прищурился.

Мы ещё немного посидели так — вперемешку с кошками, с тихими звуками дома, с ощущением, что можно никуда не торопиться. Потом дети пошли умываться, кошки разошлись по своим местам, и дом постепенно стал готовиться ко сну.

Однажды, тёплой, безветренной сентябрьской ночью, мы вышли к бассейну. Лусия и Ваня уже спали. Луна висела высоко, и вода в её свете казалась серебристой. Где-то над садом тихо мелькали силуэты летучих мышей.

Мы разделись и вошли в воду. Сначала просто стояли рядом, привыкая к прохладе. Потом Лиза подплыла ближе и обняла меня сзади, положив подбородок на плечо. Её груди мягко прижались к моей спине. Алехандро оказался напротив. Его ладонь легла мне на талию под водой, спокойная, тяжёлая.

Какое-то время мы молчали. Только вода тихо плескалась, когда кто-то из нас шевелился.

— Странный выдался год, — наконец сказала Лиза негромко. — Фильм, письма, вопросы Лусии… Как будто всё сразу решило напомнить, что мы всё ещё живые люди, а не герои чьей-то истории.

Алехандро кивнул. Пальцы его медленно прошли вдоль моего бока, поднялись выше и коротко коснулись груди — не настойчиво, просто ласково.

— Главное, что пока получается оставаться собой, — ответил он. — Не той версией, которую кто-то нарисовал.

Я молча взяла его свободную руку и переплела пальцы. Лиза чуть сильнее прижалась сзади, и я почувствовала, как её губы коротко коснулись моей шеи. Одной рукой она обняла меня поперёк живота, другой медленно провела по моей груди под водой, задержавшись на секунду.

Мы ещё немного постояли так. Потом движения стали чуть увереннее, но всё равно без спешки. Руки скользили по мокрой коже, касались груди, бёдер, спины. Не для того, чтобы сразу довести до конца. Скорее чтобы напомнить себе, что мы здесь, втроём, и никто сейчас не пересказывает нашу жизнь.

В темноте мелькнули горящие в лунном свете глаза. Пират-II подошёл почти бесшумно, сел у бассейна и стал смотреть на нас. Не мяукнул — просто наблюдал, как смотрит кот, которому нет дела до сложных человеческих мыслей.

Луна сдвинулась чуть выше. Летучие мыши продолжали свой неслышный круг над садом. Говорить больше не хотелось — хватало ночи, воды и того, что мы здесь втроём.

Это случилось в конце сентября. Я заметила, что Лусии нет, только когда уже больше часа не слышала её голоса. Обычно она если уходит в сад, то время от времени появляется. А тут — тишина. Обычно она носила с собой телефон, чтобы снимать насекомых, но он был «выключен или вне зоны действия сети».

Мы с Алехандро сначала спокойно прошлись по участку. Потом еще раз — уже быстрее. Лиза вышла следом, когда поняла, что мы ищем не просто «где она там возится», а реально не можем найти.

Нашли её за пределами нашего забора, в густых зарослях ближе к старому каналу. Там была задняя калитка, которой редко пользовались, но Алехандро иногда ходил по этим местам в поисках птиц, в том числе и вместе с Лусией. Она сидела на корточках с блокнотом на коленях, очень сосредоточенная. Даже не сразу обернулась.

— Лусия…

Она подняла голову с явным неудовольствием.

— Я нашла новых жуков. Они не такие, как у нас под манго. Смотрите.

Я в тот момент не могла смотреть на жуков. Меня трясло от смеси облегчения и злости.

Дома вышел жёсткий разговор. Я старалась говорить ровно, но голос звучал твёрже обычного:

— Ты не должна ходить так далеко одна. Мы не знали, где ты. Совсем.

Лусия стояла прямо, не опустив глаза.

— Я не потерялась. Я работала. Там просто другие жуки.

Алехандро посмотрел телефон и сказал спокойнее меня, но не мягче:

— Дело не в том, потерялась ты или нет. Ты ушла без спроса.

Он взял в руки ее телефон.

— Вот оно что. Разрядился…

Лиза до этого молчала, прислонившись к дверному косяку. Теперь отошла от стены.

— Работать — это хорошо, — сказала она. — Исчезать без предупреждения — нет. Даже взрослые так не делают, если живут не одни. Ты не на необитаемом острове.

Лусия сверкнула глазами.

— Вы сами говорите, что надо самой смотреть и думать. Вот я и думала. Зачем спрашивать, если я могу сама?

Я тогда впервые очень ясно почувствовала, как в ней уже живёт эта жёсткая самостоятельность. Не каприз. Не желание сделать назло. А глубокая уверенность, что она вправе решать сама, что ей делать. И что наши правила — просто препятствие.

— Потому что «могу сама» и «имею право никого не предупреждать» — разные вещи, — ответила Лиза. — Первое мы поддерживаем. Второе — пока нет. И не потому, что не доверяем. А потому что если с тобой что-то случится, нам придётся тебя искать. Вслепую.

Алехандро поддержал:

— Смотреть и думать — да. Нарушать правила безопасности — нет. Пока ты ребёнок, некоторые ограничения останутся. Даже если тебе кажется, что ты уже всё можешь.

Лусия молчала долго. Потом выдала сквозь зубы:

— Тогда эти правила глупые.

И ушла к себе, крепко держа блокнот.

Лиза проводила её взглядом и коротко выдохнула.

— Характер. Не прогнётся.

— Знаю, — сказала я. — И будет ещё не раз биться об наши требования.

— Пусть бьётся, — ответила Лиза. — Главное, чтобы требования были разумные, а не просто страхи. Иначе она рано или поздно перестанет их замечать вообще.

Алехандро стоял у окна и смотрел в сад.

— С ней нужно договариваться, — сказал он. — Не приказывать и не запрещать. Иначе она просто начнёт убегать. Не сажать же её в клетку…

Он произнёс это спокойно, как метафору. И только через секунду сам услышал, что сказал. Плечи чуть