ВОЙНА И МИР - Иеромонах Тихон (Невидимов)
.
– А если человек слышит одно и то же со всех сторон? Разве можно идти против всех, особенно когда страшно и хочется держаться хоть за какое-то общее мнение?
.
– Можно идти против многих, если многие ошибаются. Только не надо радоваться тому, что ты один. Есть люди, которые спорят со всеми просто из гордости, и тоже заблуждаются. Свобода не в том, чтобы всегда быть против. Свобода в том, чтобы не отдавать другому свой ум и свою совесть.
Когда человеку страшно, он хочет, чтобы ему все объяснили: вот виноватый, вот враг, вот что будет дальше. Тогда ему легче. Неизвестность мучает, а готовый ответ успокаивает, даже если он ложный. Готовая мысль удобна: тебе не надо самому смотреть, ждать, проверять, терпеть свое незнание. Кто-то уже все решил за тебя.
Но за это удобство приходится платить. Человек отдает другому свое суждение. А потом уже легче сделать то, что скажут, чем самому спросить: ”Добро ли это? Можно ли мне так поступить перед Богом?”
.
– Значит, человек может принять чужую мысль только потому, что ему страшно?
.
– Может. И часто не заметит этого. Услышать чужое мнение – не грех. Мы все друг у друга учимся. Беда начинается тогда, когда человек перестает проверять услышанное и отдает другому право думать за него.
Тогда чужой страх становится его страхом, чужая неприязнь – его неприязнью, чужое обвинение – его уверенностью. И ему уже трудно сказать: ”Я не знаю”. Ему кажется, что незнание делает его слабым.
А в иной момент сказать ”я не знаю” – самая честная вещь, которую человек может сказать. Господь не требовал от нас знать все. Он требовал быть верными в том, что нам дано. Не называй ложь правдой только потому, что тебе страшно остаться без ответа.
Зосима посмотрел в окно. Уже темнело, фонари на улицах давно не зажигали.
– Знаешь, Савватий, человеку порой кажется, что хаос – это когда вокруг слишком много событий. Но бывает и другой хаос: когда внутри человека все перемешалось и он уже не отличает того, что знает, от того, чего боится, того, что видел, от того, что услышал, и своего собственного голоса от чужого. Тогда ему особенно нужен не новый поток слов, а тишина, в которой можно снова услышать правду.
Поэтому иногда самое важное дело дня – вспомнить, что мир еще не перестал быть Божиим только потому, что человек перестал его понимать.
...Возвращение из хаоса происходит не тогда, когда вокруг снова все становится устроенным. Мир редко возвращается к нам сразу и целиком.
Сначала человек просто перестает отдавать каждую минуту ожиданию следующей беды. Потом замечает, что может спокойно поговорить с близким, что вечер действительно наступил, что можно ненадолго отложить телефон и не чувствовать себя виноватым за эту тишину. Он снова начинает различать, где кончается необходимое и начинается то, чем его страх заставляет заниматься без конца...
Внешне это почти незаметно. Но внутри возвращается способность жить не только тем, что может случиться, но и тем, что действительно происходит перед ним.
...Никому не дано заранее привести следующий день в порядок. Но человеку дано другое: не позволить неизвестности говорить за него, не принять чужой страх за собственную мысль и не отдать хаосу право решать, кем он станет.
Он может не знать, что принесет завтрашний день, и все же знать, перед Кем стоит сегодня.
.
За окном уже совсем стемнело. Они сидели в сумерках, молодой и старый, и молчали.
И в этой тишине не было ответа на все вопросы. Но, может быть, человеку и не всегда нужен ответ на все сразу.
Иногда ему достаточно снова увидеть границу между тем, что ему дано знать, и тем, чего он не знает; между собственным сердцем и страхом, который пришел извне; между шумом мира и тихим присутствием Бога.
.
+
3. МИР, КОТОРЫМ МЫ НЕ УПРАВЛЯЕМ
.
”Не заботьтесь о завтрашнем дне”.
Мф. 6:34
.
Озабоченный Савватий пришел к старому игумену Зосиме вечером. В последние дни он все чаще замечал за собой одно и то же: пока было хоть что-нибудь, что можно сделать, он делал. Звонил, проверял, уточнял, предупреждал, искал сведения о близких, думал о дороге, о запасах, о том, что будет, если исчезнет связь, если помощь не придет, если завтра окажется хуже сегодняшнего дня. Но когда все возможное было сделано, тревога не уходила. Казалось, что за пределами сделанного оставалось еще что-то, что он обязан был удержать, хотя он уже не понимал, что именно.
.
– Отец игумен, почему после того, как все сделал, все равно не отпускает? Проверил, позвонил, предупредил, приготовил все, что мог, – а внутри все равно будто надо еще что-то сделать, иначе случится беда.
.
– Потому что тебе мало сделать свое, – улыбнулся Зосима. – Тебе хочется еще знать, что после этого все будет хорошо...
Вот этого знания человеку и не дано. Делать то, что можешь, – правильно. А вот требовать, чтобы после твоего правильного поступка жизнь обязательно пошла по твоему желанию, – уже другое.
Человек часто сам не замечает, как начинает жить с таким условием: если я все сделал правильно, со мной должно случиться то, чего я хочу. Принял меры – значит, близкий должен остаться жив. Предупредил – значит, беда не должна прийти. Помолился – значит, Господь должен сохранить то, о чем я прошу. Получается странная вещь: человек вроде бы обращается к Богу, но в глубине души хочет не Бога, а гарантии от Бога.
.
– А как понять границу? Пока речь о чужой жизни, все время кажется: если я остановился, значит, не сделал всего возможного. Как узнать, что я исполнил свой долг, а не просто сдался?
.
– Есть одна простая мера, – ответил Зосима. – Делай то, что тебе поручено, а не то, чего тебе не дано.
Врач лечит больного, но не держит в руках его жизнь. Мать бережет ребенка, но не может прожить за него всю жизнь. Человек предупреждает близкого об