ВОЙНА И МИР - Иеромонах Тихон (Невидимов)

.

– Но что, если человек отвечает: ”Мне не нужен врач. Я буду молиться. Если Бог захочет, Он Сам меня исцелит”? Сейчас это часто слышишь. Или: ”Пойду только к православному врачу, остальные меня не поймут”. А бывает наоборот: специалист начинает говорить о вере так, будто теперь имеет право решать за человека и духовные вопросы. Как здесь не столкнуть одно с другим?

.

Зосима улыбнулся в усы.

– Вера и лечение начинают воевать друг с другом чаще в человеческой голове, чем у Бога. Мы ведь не считаем недостатком веры наложить повязку на кровоточащую рану. Не говорим человеку с воспалением: ”Не принимай лекарство, докажи, что доверяешь Богу”. Почему же, когда речь идeт о другом страдании, мы вдруг требуем от человека отказаться от обычной помощи, будто Богу нужно доказательство нашей смелости?

...А такое ”доверие” больше похоже на испытание Бога. Человек как будто говорит: ”Я не воспользуюсь тем, что мне доступно, а Ты теперь покажи, что действительно меня хранишь”. Но вера не ставит Богу условий. Она принимает и чудо, и обычное средство с благодарностью.

Господь может помочь через молитву, через врача, через разумный совет, через лекарство, через близкого и даже через человека, который сам очень далeк от веры. Добро не становится чужим Богу только потому, что пришло не из церковных рук...

Конечно, человеку важно доверять тому, кто его лечит. Хорошо, когда специалист уважает его веру, не смеeтся над молитвой и не пытается разрушить то, что для человека свято. Но православие врача ещe не доказывает его профессионального умения. Крест на груди не заменяет знания. И неверующий врач не перестаeт знать своe дело только потому, что не разделяет твоей веры.

Здесь очень полезно оставить каждому его меру. Если речь о лекарстве, обследовании, медицинском риске, священник не должен пользоваться своим духовным авторитетом для решений в той области, которой не знает. Но и врач, даже самый хороший, не получает вместе с медицинским образованием власть определять, во что человеку верить, в чeм каяться и как понимать свою жизнь перед Богом...

Человек просит помощи, а не нового хозяина.

...Если врач и духовник говорят разное, сначала надо понять, говорят ли они вообще об одном и том же. Бывает, противоречие только кажется противоречием. Врач говорит о лечении, а священник – о нравственном решении; один касается тела, другой совести. Но бывает и настоящий конфликт. Тогда не надо сразу объявлять одного из них врагом истины. Уточни, почему врач советует именно так. Получи другое медицинское мнение, если вопрос серьeзный. Спроси священника, на чeм основан его совет.

...Правда не боится проверки. Чаще проверки боится наша самоуверенность...

И пастырю самому полезно спрашивать тех, кто знает больше. Не раскрывая чужой тайны, можно узнать у врача, какие состояния требуют срочной помощи, чего в такой ситуации нельзя делать, на какие признаки обращать внимание. Незнание не позорит священника. Опаснее, когда он так боится показаться незнающим, что начинает учить тому, чего никогда не изучал.

.

– Хорошо, если помощь вообще доступна. А если врача рядом нет, запись через месяц, семья живeт далеко, денег на лечение нет? Тогда совет ”обратитесь к специалисту” звучит почти издевательством. И если священник сам рекомендует конкретного врача или психолога, не начинает ли он отвечать и за то, что тот потом сделает?

.

– Вот тут проверяется, говорим мы о человеке или только произносим правильные слова. Совет может быть совершенно верным и совершенно бесполезным, если его невозможно исполнить. Нельзя сказать бедному: ”Вам нужно хорошее лечение”, – и почувствовать, будто ты уже ему помог...

Если денег нет, узнай, может ли помочь приход или кто-то из людей. Если далеко ехать, подумай о дороге. Если человек настолько подавлен, что ему трудно даже позвонить, помоги сделать первый звонок. Если приeм только через несколько недель, нужно устроить то, что возможно сейчас: чтобы он был в безопасности, не оставался один в опасном состоянии, имел еду, связь, участие близких...

Предел возможностей не освобождает от ближайшего добра.

...Мы вообще часто ищем большое дело, потому что оно кажется более достойным любви. А любовь почти всегда начинается с малого и конкретного. Милосердный самарянин не устраивал рассуждения о безопасности дорог между Иерусалимом и Иерихоном. Он увидел человека, перевязал раны, посадил на своего осла, довeз до места и заплатил за дальнейшую заботу. Он не сделал всего, но сделал всe, что было перед ним.

Часто человеку нужен не ещe один глубокий разговор, а деньги на автобус. Не слово о терпении, а тот, кто посидит с ребeнком, пока мать будет у врача. Не рассуждение о промысле, а номер телефона, по которому действительно отвечают...

Любовь часто выглядит очень просто именно потому, что ей важнее человек, чем красота собственного поступка.

...Если советуешь конкретного специалиста, нужна осторожность. Не всякий, кого хвалят, умеет помогать. Особенно бойся тех, кто обещает быстрое решение всякой беды, знает ответы на всe и требует полного доверия к себе. Но и хорошая рекомендация не делает другого безошибочным. Ты говоришь: ”По моему опыту, этот человек умеет помочь”, а не: ”Отныне всe, что он скажет, надо принимать как истину”.

Никому из людей не следует отдавать право на безошибочность...

То же относится к зависимости. Если человек снова приходит, кается, обещает, через несколько дней опять пьeт и снова приходит, пастырю не обязательно делать следующую беседу ещe суровее. Иногда нужно изменить не громкость слов, а путь помощи.

Покаяние необходимо. Без правды о собственной ответственности человек никуда не пойдeт. Но зависимость может требовать лечения, помощи других людей, изменения привычного круга жизни и долгой работы. Аналой не должен становиться заменой всему этому. Бог не требует от священника делать вид, будто у того есть то, чего у него нет.

Зосима замолчал, потом продолжил:

– Савватий, запомни одну простую границу. Самоуверенность говорит: ”Я должен сделать всe сам”. Безответственность говорит: ”Это не моe дело”. Смирение говорит: ”Вот что я могу сделать, а вот здесь мне нужен другой”.

Есть большая разница между ”я не могу вам помочь” и ”я не могу помочь вам один”. Во втором случае ты остаeшься рядом, но перестаeшь изображать всемогущество. Помогаешь найти врача, связываешься с теми, кто действительно может помочь, потом снова спрашиваешь, как идут дела. Передать часть заботы другому – не значит бросить.

Человек не принадлежит священнику. Он принадлежит Богу. Поэтому пастырь отвечает не за то, чтобы вся помощь исходила от него, а