Мифы о ночных чудовищах - Коллектив авторов
2. Уладский (Ольстерский) цикл, названный по исторической области Улад. Это героический эпос, в центре которого — судьба непобедимого воина Кухулина, его дяди короля Конхобара и коварной королевы Медб. Здесь боги и люди действуют бок о бок, а граница между ними подчас неуловима.
Иерархия богов у кельтов была особенной. Наряду с общеплеменными божествами вроде громовержца Тараниса почитались местные духи — покровители конкретного источника, рощи или горы. Один и тот же персонаж в разных рукописях мог именоваться то богом, то великим героем прошлого.
Яркий пример — Нуада по прозвищу Аргетлам («Серебряная рука»), один из королей Туата Де Дананн. Он воплощал стихию войны и небесной бури (его имя связывают с созданием облаков), за что его называют кельтским Зевсом. В битве он потерял руку, и бог-целитель Диан Кехт создал ему искусственную — из серебра.
ДОДУМЫВАТЬ ТОЖЕ ИНТЕРЕСНО
Фрагментарность и запутанность кельтской мифологии во многом и создают ее неповторимую магическую атмосферу. Отсутствие четкого канона делает этот мир похожим на туманный пейзаж Ирландии: очертания угадываются, но никогда не бывают ясны до конца. Это мир намеков, где холм может быть вратами в иное измерение, а герой следующего повествования внезапно оказывается полузабытым богом. Такая недосказанность и стала питательной средой для бесчисленных позднейших интерпретаций.
В кельтском, особенно ирландском, пантеоне божества войны предстают в облике, непривычном для средиземноморских традиций. Здесь господствует не бог-воитель, а таинственное и грозное женское начало. Часто упоминается, что верховного бога Нуаду сопровождали пять богинь войны: Бадб, Немайн, Маха, Фи и Морриган. Однако при ближайшем рассмотрении становится ясно, что это, скорее всего, не разные сущности, а многоликие ипостаси одной великой и ужасной силы — самой Морриган, имя которой означает «Великая королева».
Морриган олицетворяет хаос битвы, ее экстаз и горечь. Ее присутствие на поле брани многолико: она может парить высоко в небе в облике вороны, а ее леденящий душу боевой клич — оглушать врагов; иногда она сама спускается в гущу сражения, искусно владея копьем и мечом.
В темное время, накануне решающих битв, она иногда является героям. Однажды Морриган в образе юной девы проникла в шатер Нуады и, разделив с ним ложе, разожгла в его груди жажду победы. На рассвете, обернувшись вороной, она вылетела в утренний туман, и бог понял, с кем провел ночь. В этом эпизоде раскрывается ее сущность: она — соблазнительница и вдохновительница, использующая магию и притягательность как оружие для разжигания воинской ярости.
Галльские воины. Иллюстрация из книги Эрнеста Лависса Histoire de France, cours élémentaire. 1913 г.
Ее колдовская мощь ужасает. Она способна насылать морок и иллюзии: в одной из саг по ее воле на воинов с неба хлынули потоки крови, видимые только им, сея панику и безумие. Она также богиня судьбы, пророчеств и неотвратимой смерти, часто связываемая с лунными циклами.
КОВАРСТВО БОГИНИ
Темная ипостась Морриган наиболее полно проявилась в ее отношениях с величайшим героем Уладского цикла, Кухулином. Оскорбленная его отказом разделить с ней ложе, богиня превратилась в его личного демона-преследователя. Во время его последней битвы она являлась ему в разных обличьях: например, в образе угря, чтобы спутать герою ноги на мелководье. Это вмешательство стало роковым, ослабив Кухулина перед смертельным ударом. Так Морриган предстала персонифицированной судьбой, мстительной и неумолимой, чья воля вершится через хитрость и природные силы.
Образ Морриган оказался невероятно живучим. Пережив христианизацию, она трансформировалась в фольклорные образы ночных ведьм, злых колдуний и вещих призраков-баньши, чей плач предвещает смерть. Она стала архетипом темной, соблазнительной и карающей женской силы, которая приходит из тумана и уносится в ночь на черных крыльях, оставляя после себя лишь рев битвы и предчувствие гибели.
Джозеф Лейендекер. Морриган в облике вороны сопровождает Кухулина в битве. Иллюстрация к книге Томаса Роллестона Myths and Legends of the Celtic Race. 1911 г.
Кернунн. Загадочный владыка леса
Среди множества кельтских богов выделяется одна особенно загадочная фигура — Кернунн, чье имя, возможно, означает «рогатый». О нем не сохранилось повествовательных мифов; все, что мы знаем, почерпнуто в основном из изображений. Его отличительная черта — величественные оленьи рога, венчающие голову, — сразу выделяет его из сонма антропоморфных божеств, сближая с духами дикой природы.
В 1891 году в датском Гундеструпе при добыче торфа был обнаружен роскошный серебряный котел. Этот уникальный артефакт, датируемый примерно II–I веками до нашей эры, покрыт загадочными рельефами, смысл которых ученые разгадывают до сих пор. Споры о его происхождении не утихают: одни считают его работой кельтских мастеров (возможно, племени скордисков), другие видят в нем плод сотрудничества кельтских заказчиков и фракийских ювелиров. Возможно, котел использовался в каких-то ритуальных целях. Как бы то ни было, на одной из пластин, украшающих котел, виден образ, который практически единогласно признают изображением Кернунна.
Бог сидит в позе, напоминающей позу лотоса, в окружении диких зверей — оленя, волка, быка и мифических существ. Его голова увенчана раскидистыми рогами, как у стоящего рядом оленя. В одной руке он держит торк (торквес) — массивное шейное украшение в виде обруча из благородного металла, а в другой — змею, символ, объединяющий хтонические (подземные) и плодородные силы.
Кернунна считают многогранным божеством. Сферы его ответственности достоверно не выяснены, но они могли быть следующими:
• Повелитель природы и зверей. Его рога и окружение, состоящее из животных, указывают на роль покровителя лесов и, возможно, домашнего скота, от которого зависела жизнь племени.
• Бог изобилия и процветания. Торк в его руках — маркер общественного положения у кельтов; аналогичную роль играли шейные гривны у славян. В зависимости от того, из какого металла изготовлено украшение и какие узоры его покрывают, можно было судить о статусе и достатке владельца. В руках бога он мог символизировать дарование благополучия, удачи на охоте или защиты.
• Хтоническое божество. Змея часто связывалась с подземным миром, плодородием земли и циклом перерождения. Это, а также поза Кернунна, которую иногда по аналогии с индийскими изображениями именуют позой лотоса или медитации, наводит на мысль, что Кернунн мог выполнять роль, схожую с функциями греческих Аида или Гермеса, — быть владыкой подземного царства или проводником душ в иной мир, хранителем тайн жизни и смерти.
Если Кернунн был хозяином дикой природы