Мифы о ночных чудовищах - Коллектив авторов

Ее владения, Хельхейм (часто называемый просто Хель), лежали у одного из корней мирового ясеня Иггдрасиля, в самой низкой, темной и холодной точке мироздания. Это была не христианская геенна огненная, а царство вечного холода, тумана и безрадостного покоя. Сюда попадали не только злодеи, но и все, кто умер от старости или болезни, то есть большинство людей.

Здесь существовали свои правила. В темных глубинах Хельхейма находилось особое, отвратительное место — Настренд, он же «Берег трупов» или «Змеиный чертог». Его стены и потолок были сплетены из живых ядовитых змей, чей яд вместо дождя капал на головы осужденных. Здесь мучились души убийц, клятвопреступников и обманщиков. Правда, многие исследователи видят в этом образе уже заметное влияние христианской концепции ада.

Подступы к царству богини Хель пересекала ледяная река Гьёлль, через которую вел мост, вымощенный сверкающим золотом. Его охраняла безмолвная великанша-воительница Модгуд. А у самых врат на цепи сидел чудовищный пес Гарм. Лишь вестнику богов Хермоду удалось однажды на быстром коне Слейпнире проникнуть в Хель и вернуться, когда он пытался вызволить оттуда бога Бальдра.

Хельхейм — не ад в привычном смысле, а скорее царство безвременья, где стираются краски, гаснут страсти и души ведут призрачное, бесцельное существование. А его хозяйка, Хель, — это не демон-мучитель, а безличный и беспристрастный символ смерти в ее самом натуралистичном и оттого особенно пугающем обличье. И, вероятно, благодаря этим мрачным образам обитателей Хельхейма мы можем с полным правом назвать чудовищами ночи.

Повелительница мертвых Хель. Гравюра по оригиналу Йоханнеса Гертса. 1889 г.

В день Рагнарёка, финальной битвы между богами, великанами и чудовищами, одна из главных ролей должна была быть отведена Фенриру — исполинскому волку, отпрыску хитрого Локи и великанши Ангрбоды. Он был живым воплощением неудержимой ярости, той самой первобытной ночи, которая должна поглотить даже небесные светила, чтобы погубить мир и возродить его заново.

Когда-то Фенрир был всего лишь волчонком, забавлявшим богов Асгарда. Но он рос не по дням, а по часам, и его размеры и свирепость вскоре перестали казаться безобидными. Лишь один из асов — Тюр, бог честной битвы, — осмеливался приближаться к нему, чтобы кормить. К Тюру и обратились боги с просьбой: нейтрализовать угрозу, пока она не стала роковой.

— Но как? — спросил Тюр. — Убивать Фенрира я не стану. Он еще ничего недозволенного не совершил.

Однако существо такой чудовищной силы, пусть даже пока ни в чем не повинное, не могло свободно бродить по чертогам богов. Спутники Одина, волки Гери и Фреки, знали свое место. Фенрир же одним своим существованием нарушал гармонию.

Попытка сковать его обычной цепью под предлогом испытания силы обернулась позором для асов: волк порвал оковы без усилий. Вторая, куда более прочная, цепь также разлетелась на куски. Тогда Один обратился к искуснейшим мастерам — цвергам. Те выковали путы в виде тонкой блестящей ленты, которая тем не менее могла выдержать самый сильный напор.

Когда боги во главе с Тюром вновь предложили Фенриру испытание, тот уже не доверял им. Волк учуял подвох в этих изящных путах.

— Я больше ничего пробовать не буду! — зарычал он, сверкнув глазами.

Тогда Тюр сделал шаг, определивший его судьбу:

— Я положу тебе в пасть свою правую руку — ту, что держит меч, — сказал он. — Если мы обманем тебя, ты вправе будешь лишить меня руки.

Фенрир, доверявший лишь Тюру, согласился. Пока волк был связан волшебной лентой, боги приковали ее концы к гигантскому камню, вогнав его глубоко в землю. Почувствовав себя в ловушке, Фенрир в бешенстве сжал челюсти. Раздался хруст костей — и Тюр навсегда лишился правой руки. Чтобы окончательно обезвредить волка, асы воткнули меч ему в пасть так, что рукоять упиралась в небо, а острие — в нижнюю челюсть. Ядовитая слюна Фенрира, капая на землю, образовала целую реку. Единственное, что осталось у пленника, — надежда на месть.

Эта надежда должна сбыться с началом Рагнарёка. Когда на мир опустится Великая зима, которая продлится три года и заморозит все живое, оковы Фенрира спадут. Его освобождение станет сигналом: его брат, змей Ёрмунганд, поднимет волны, которые затопят землю, а его сестра, Хель, выпустит армию мертвецов. Сам же Фенрир, сломав наконец меч в своей гигантской пасти, поглотит солнце, погрузив мир во тьму. В кромешном мраке, освещаемом лишь пожарами Муспельхейма, где обитают огненные великаны, он сойдется в последней битве с Одином. Пророчество гласит: волк одолеет отца богов, поглотив его.

Луи Уар. Тюр кормит Фенрира. Иллюстрация из книги The Heroes of Asgard: Tales from Scandinavian Mythology. Середина XIX в. Лондон, Великобритания

Фенрир олицетворяет неумолимую судьбу. Его история о том, как попытка предотвратить хаос с помощью предательства и насилия лишь отсрочила его, сделав неизбежный исход еще страшнее. Он тот самый волк ночи, чье освобождение означает конец света в буквальном смысле: гибель солнца, богов и всего мира, после которой начнется возрождение.

В тихих заводях, лесных озерах и в глубине холодных рек германских земель обитают никсы (в скандинавских странах они называются «нёкки»). Их облик и нрав столь же изменчивы, как отражение в воде: от прекрасных дев с рыбьими хвостами до ужасных созданий со звериным оскалом, прячущихся в тумане.

В немецких землях никсы часто предстают как водяные девы, подобные русалкам или нимфам, чарующие своей красотой. В Скандинавии же, особенно в Норвегии, нёкк — практически всегда мужской дух, существо мрачное, одинокое и опасное, которое нередко связывают с демоническими силами. Это вечный обитатель топкого берега, подстерегающий добычу.

Но всех их объединяет одно: их царство — ночь и туман. В темное время суток, когда берег пустеет, а лунный свет серебрится на воде, активность никс достигает пика. Сумерки и предрассветный мрак — их стихия. Особенно опасным считалось приближаться к воде