Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

– Знакомьтесь, Данте Рид, – сказал он. – Недавно переехал к нам из-за рубежа. Возражений против моих проектов нет. Просто я заметил, как кто-то околачивается у моего поместья и оставляет записки с угрозами на машине. Ерунда, конечно, но я решил перестраховаться.

– Какой-то недоброжелатель? – Ноа смаковал глоток пино-нуар во рту, прежде чем проглотить. – Верится с трудом, Тед.

– Думаю, этот загадочный враг пытается остановить застройку, – сказала Дженис. – Любым возможным способом.

Она невинно улыбнулась и отрезала кусочек филе-миньон.

После ее слов за столом воцарилась неловкая тишина. Ее нарушил Ноа:

– А как бы вы остановили застройку, Данте? Если бы вы были тем самым загадочным врагом?

Данте холодно посмотрел на Ноа.

– Я только что узнал, что правдоподобное отрицание – восьмое чудо света.

На мгновение воцарилась тишина, а затем Элеонор одарила его сияющей улыбкой.

– С нетерпением жду возможности познакомиться с вами поближе, Данте. Добро пожаловать в Те-Кохе.

Данте наблюдал, как по мере приближения к десерту публика раскисла от выпивки и сытных блюд. Он посмотрел на часы. Еще час, и он избавится от общества Теда, его свиты и людей в целом. «Радуйся мелочам. Не убивай…»

– Ну правда, Тед, – сказал Ноа, откинувшись на спинку стула. – После того краха несколько лет назад мы думали, тебе конец. Думали, тебя постигнет участь Хендерсона и де Ворса. Как тебе удалось выкрутиться?

– Это мой личный секрет, – сказал Тед, и его улыбка стала похожа на оскал.

– О котором мы узнаем? – закончил за него Ноа.

– Не думаю.

Тед откинулся назад. Он так и не снял пиджак, и на его лбу блестел пот.

– Полагаю, твой жизненный опыт научил тебя экономить, когда дела идут совсем плохо, – размышлял вслух Ноа.

– Что ты имеешь в виду?

Лицо Теда начало медленно заливаться краской.

Если бы Данте охранял Ноа, а не Теда, эти слова тут же привели бы его в режим боевой готовности. Ноа же потягивал вино и вел себя так, будто ничего не заметил.

– Я покопался в твоем прошлом, – сказал он. – Мать-одиночка, социальное жилье, детство на пособии… Надеюсь, государство хотя бы сейчас получает с тебя налоги, чтобы хоть как-то компенсировать всю ту помощь.

Тед молчал, и Данте увидел, как потемнел его взгляд. Однако вместо того, чтобы сорваться, Тед скривил губы в улыбке, которая напомнила Данте череп, выкопанный им в солончаке Уюни во время охоты на банду, занимавшуюся торговлей людьми.

– Я расскажу тебе, как сколотил состояние во время рыночного обвала, Ноа. Но тебе придется сначала заслужить этот секрет.

– Да ну? – сказал тот. – И как это работает?

– Ты должен обыграть меня в моей игре. – Глаза Теда заблестели. – Если проиграешь, твои часы станут моими.

– А если выиграю?

Ноа развалился на стуле, изображая наигранное равнодушие.

Тед пожал плечами:

– Что пожелаешь.

Ноа щелкнул пальцами:

– Все что угодно?

– В разумных пределах, – сказал Тед.

– Но это же «Патек Филипп Наутилус», – сказал Ноа, покручивая золотые часы на запястье. – Они бесценны.

– Ты мог бы потребовать мой хаммер, – сказал Тед.

– А вы уверены в победе, – заметила Элеонор; на ее губах играла легкая улыбка. – Уже немного подозрительно.

Ноа склонил голову набок, изучая Теда.

Данте подумал, что, будь Ноа трезв, он послал бы Теда вместе с его пари куда подальше. Но пино-нуар сделало свое дело. Вот почему Данте предпочитал не пить.

– Просто признайся, что боишься проиграть, – сказал Тед. – Ничего, бывает.

– Если проиграешь, спустишься на кухню и отмоешь гору посуды. По рукам? – спросил Ноа.

На лице Теда мелькнула тень сомнения, взгляд забегал, словно у загнанного зверя. Но Данте заметил, как его рука, спрятанная под столом, сжалась в кулак так, что кости побелели.

– Ой, да ладно тебе! – выкрикнула Дженис; ее лицо почти пылало. – Хватит тянуть, Тед, покажи нам свой фокус. Салют вот-вот запустят.

Данте на секунду задумался, не в сговоре ли Дженис и Тед, но отбросил эту мысль. Они, кажется, и правда друг друга ненавидели, такое нельзя разыграть.

– Готов поспорить, что твой рецепт спасения от банкротства едва ли был легален, – произнес Ноа с сардонической улыбкой.

Тед пожал плечами:

– Так мы заключаем пари или нет?

Ноа окинул взглядом присутствующих. Все ждали его решения. Данте понимал, что ловушка захлопнулась. Если Ноа откажется, то будет выглядеть полным идиотом.

– Да, – сказал Ноа.

– Чудненько. – Тед подозвал официанта. – Принесите, пожалуйста, три чашечки для эспрессо и что-нибудь маленькое и круглое вроде мраморного шарика.

Данте заметил, как Элеонор расслабилась и устроилась поудобнее. Она догадалась о замысле Теда. Ему стало интересно, откуда у столь благопристойной дамы лет шестидесяти могут быть такие познания.

– Игра называется «Наперстки», – сказал Тед, когда официант в черном передал ему три чашечки и отполированный круглый камень, вероятно позаимствованный с каминной полки в холле отеля. – В нее играли еще в Древнем Египте и Древнем Риме. И она не утратила популярности и по сей день – всегда найдется какой-нибудь турист, желающий попытать счастья.

За столом воцарилась тишина, остальные гости отвлеклись от разговоров, чтобы посмотреть на представление.

– Правила просты, – сказал Тед, приподняв чашки, чтобы Ноа, Дженис и Элеонор убедились, что в них ничего нет. Он перевернул их и поставил на стол, накрыв круглый камешек средней чашкой. – Угадаешь, где круглый камушек, друг мой, и ты выиграл. За чашкой следи, за камнем следи, пока они движутся, в оба гляди.

Пока он говорил, чашки закружились в замысловатом танце, призванном сбить с толку того, кто пытался