Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

Данте замер.

С животными у него как-то не задалось. Был, конечно, одни случай в сибирской тундре, но та кошка была гораздо крупнее этой, так что не считается.

А еще в детстве у Данте была пожилая соседка. Она проживала рядом с ним и его матерью в кишащем преступностью районе с социальным жильем, которое они тем не менее называли домом.

Старая женщина подкармливала всех бездомных кошек в округе. Когда она умерла и за ее телом приехала бригада скорой помощи, эти кошки расселись по бетонным стенам и перилам и молча за всем наблюдали. Данте это зрелище понравилось. Так и должны были себя вести настоящие коты.

Однако эта кошка, судя по всему, считала, что имеет право находиться в этом доме.

Данте нахмурился. Агент по недвижимости не упоминал никаких кошек.

– Кыш! – попытался он прогнать существо.

В ответ кошка лишь лениво моргнула. Ее презрение чувствовалось за версту. И, по правде говоря, она была права. Слово «кыш» едва ли прозвучало как грозный приказ.

– Давай-ка, – сказал Данте. – Проваливай отсюда.

Он прошел в гостиную и открыл створку большого подъемного окна, а затем и остальные три эркерных окна. Данте действовал так, словно перед ним была не кошка, а птица, которая в панике бросится к ближайшему источнику света.

Кошка не шелохнулась. Она явно не собиралась никуда уходить.

Оставался еще один вариант – убрать ее насильно. Данте сделал два шага в сторону кошки и опустил на нее нерешительный взгляд.

В тайнике, оборудованном после переезда, хранились кевларовый бронежилет и тактические перчатки. Прогоняя кошку, конечно, можно было получить пару царапин, но экипировка с ног до головы – это уж чересчур. Четвероногая могла бы над этим посмеяться. Молча.

– Тебе пора. Я не шучу, – сказал Данте, делая еще один шаг вперед, и скривился.

Он никогда – ни при каких обстоятельствах! – не позволял себе говорить фразу «я не шучу» тому, с кем вступал в конфронтацию, независимо от расстановки сил. Эти слова выдавали неуверенность говорящего. В подобных конфликтных ситуациях Данте воспринимал такие угрозы как приглашение к нападению.

В ответ на его слова кошка перевернулась на спину и лениво растянулась на пушистом шерстяном ковре. Она выставила напоказ белое пузико, покрытое более длинной и мягкой шерстью.

Данте убедился в этом, обнаружив себя сидящим на корточках рядом с кошкой и осторожно гладящим ее пушистое пузико огрубевшими пальцами. В ответ раздалось урчание, похожее на моторчик небольшой и весьма довольной жизнью газонокосилки.

Кошка мурлыкала.

Данте потерял счет времени, пока гладил ее. Он не заметил, как уселся на ковер по-турецки, а кошка устроилась у него на коленях и свернулась калачиком.

Солнце пригревало плечи, тихое урчание убаюкивало его утреннюю тревогу.

«Для этого состояния есть слово», – подумалось ему. Умиротворение. Да, Данте был почти уверен, что это именно то самое слово.

Вскоре солнце ушло, и Данте накрыла тень. Кошка зевнула и потянулась, обнажив острые белые зубки. Она запустила коготки в джинсы Данте – аккуратно, но ощутимо.

Затем кошка грациозно спрыгнула с его колен и направилась к выходу.

– Эй, погоди! – позвал ее Данте, внезапно осознав, что утратил контроль над ситуацией.

Но кошка уже выскользнула в коридор, и ее хвост, изогнутый вопросительным знаком, подтверждал лишь одно: Данте не знал, как вести себя в подобной ситуации.

Он последовал за кошкой на кухню и успел заметить, как та скрылась в кладовой. Там она стала ловко петлять между расставленными на полу коробками.

В них лежали тарелки, кастрюли, чашки и столовые приборы – все те вещи, что, по мнению Данте, должны находиться на кухне.

Он пересек кладовку тремя стремительными шагами и, оказавшись у прачечной, снова открыл дверь в сад.

– Ладно, поиграли и хватит, – сказал Данте. – Тебе пора на улицу. Это твой дом. А ну-ка, марш отсюда.

Из темноты кладовки показалась любопытная кошачья мордочка. Кошка посмотрела на Данте и перевела взгляд на открытую дверь, после чего промурлыкала вопросительное: «Мр-р?»

Данте скрестил руки на груди и уставился на кошку. Его раздражала сама ситуация: он мерился силами с четвероногим существом, которое было меньше его раз в десять.

Но если он просто поднимет ее и выставит во двор, то утратит моральное превосходство.

– Давай. – Данте замахал руками на кошку. – Уходи.

В ответ она начала тереться о его ноги.

Данте наклонился, чтобы погладить кошку. В ответ та выгнула дугой спину, и внутри нее вновь запустился довольный урчащий моторчик.

– Я вовсе не обязан тебя впускать, – объяснил Данте. – Если ты остаешься, то только потому, что я сам так решил. И запомни, ты здесь на птичьих правах. Принесешь блох или начнешь водить сюда котов, немедленно окажешься за дверью.

Кошка моргнула выразительными зелеными глазами, лениво помахивая хвостом.

– Что ж, – заключил Данте. – Решение мое. И принял я его сам.

И поскольку Данте не привык откладывать дела на потом, он сразу же отправился в лавку за молоком.

Вернувшись домой, он нашел в одной из коробок в кладовке миску и налил в нее молока.

Поставил миску в углу на кухне. Кошка начала лакать молоко с осторожностью, а затем принялась за дело всерьез. Каким-то образом ей удавалось одновременно пить и урчать, как миниатюрный мотоцикл «Роял Энфилд».

Данте наблюдал за происходящим с противоречивыми чувствами: с одной стороны, он гордился своим поступком, а с другой – испытывал легкое смущение. Неужели он теперь кошатник? И что вообще под этим подразумевается?

Если ситуация выйдет из-под контроля, можно будет подсыпать в молоко снотворное и отвезти кошку в близлежащий городок. Но размышления об этом он решил отложить на будущее.

Данте принялся разбирать небольшую пачку писем, которую забрал из почтового ящика. Для него