Контрабанда. Я нашла оборотня! - Майя Нур

Настолько естественно разговор закончился, что Ярина не сразу поняла, что её уже отпустили.

Она допила воду, расплатилась, вышла на улицу и пересказала Радиму произошедшее почти дословно, стараясь не упустить интонацию. Она давно заметила, что интонация в подобных разговорах несёт не меньше информации, чем слова.

Он молча выслушал.

— Хороший знак, — сказал наконец.

— Правда?

— Она не отказала.

— И это уже хорошо?

— Для Велги? Очень хорошо. Если бы не хотела вмешиваться, ты бы уже стояла на улице через пять секунд.

Они ждали за углом, в тени портового пакгауза, и Ярина использовала это время на то, чтобы перечитать пометки в блокноте и выстроить список вопросов в порядке убывания важности, старая привычка, помогавшая ей не терять нить разговора.

Радим стоял рядом, прислонившись к стене, и она поймала себя на том, что краем зрения следит за тем, как он дышит, ровно, почти неслышно, совсем не так, как дышит человек, простоявший час на холодном ветру, и что это наблюдение не пугало её больше так, как должно было бы пугать ещё сутки назад, а просто фиксировалось как очередная деталь нового слоя реальности.

Она думала о том, что хороший наблюдатель отличается от плохого не скоростью реакции, а качеством внимания, умением замечать не только то, что выглядит важным, но и то, что выглядит обычным слишком намеренно.

Радим стоял у стены с видом человека, у которого нет никакой особой причины стоять здесь, и именно эта ненапряжённость была, по её нарастающему пониманию, одним из его рабочих инструментов: способность занимать пространство так, чтобы пространство на него не реагировало.

Когда наконец из боковой двери бара показалась Велга, накинувшая поверх рабочей одежды короткое пальто и несущая в руках два бумажных стакана с чаем, жест, которого Ярина не ожидала, но который сразу немного переставил расстановку сил между ними, она поняла, что хозяйка бара решила этот разговор ещё тогда, когда ответила ей через стойку. Просто процедура требовала времени.

Велга подошла первой.

— Держи.

Она протянула Ярине один из стаканов.

— Спасибо.

Второй стакан Велга оставила у себя в руке.

Она посмотрела на Радима.

— Значит, слухи не соврали.

Он едва кивнул.

— Какие именно?

— Что ты исчез.

После короткой паузы она добавила:

— Рада видеть тебя живым.

Это прозвучало не как светская любезность, а как простая и точная констатация факта.

— Сам удивлён, — сухо ответил Радим.

Велга перевела взгляд на Ярину.

— Он рассказал тебе достаточно?

— Чтобы понять, что происходит нечто очень плохое.

— Тогда слушай внимательно.

Она говорила ровно, без обиняков:

— Да. В Морозовске уже несколько лет работает схема торговли живыми существами.

Ярина раскрыла блокнот.

— И никто ничего не делает?

Велга усмехнулась одними глазами.

— Делают.

— Что?

— Молчат.

Она чуть качнула головой.

— Потому что молчание хорошо оплачивается. А попытки вмешаться оплачиваются совсем по другому тарифу.

— Кто стоит за схемой?

— Если бы знала наверняка, сказала бы.

Она немного подумала.

— В портовой администрации есть человек, который всё прикрывает. Возможно, не один. Но имени я не назову.

— Потому что не уверены?

— Потому что догадки убивают ничуть не хуже фактов.

Ярина быстро записала несколько слов.

— А выше?

Велга посмотрела куда-то поверх их голов, будто проверяя, не подошёл ли кто-нибудь.

— Выше... не знаю.

Она впервые за весь разговор слегка помрачнела.

— И знаешь что? Не хочу знать.

— Почему?

Велга встретилась с Яриной взглядом.

— Потому что такое знание слишком дорого стоит.

Она произнесла последнюю фразу с той особой интонацией, которой говорят о вещах, известных не из рассуждений, а из собственного или очень близкого чужого опыта.

Радим внимательно посмотрел на неё.

— Ты кого-то потеряла?

Велга выдержала паузу. Потом спокойно ответила:

— Да.

И сразу закончила тему:

— Поэтому не задавай следующий вопрос. Всё равно не отвечу.