Контрабанда. Я нашла оборотня! - Майя Нур
Именно тогда Ярина достала блокнот и положила его на ящик между ними.
— Предлагаю перестать держать всё в голове.
Она раскрыла первую страницу.
— Начнём собирать всё, что знаем.
Это маленькое, почти символическое действие, общий блокнот, начатый пустым и ждущий первых записей, стало, пожалуй, настоящим моментом их сотрудничества, куда более весомым, чем вчерашнее молчаливое согласие в темноте склада.
Радим посмотрел сначала на блокнот, потом на неё.
— Бумага, — негромко сказал он. — Не телефон.
— Телефоны умеют болтать слишком много.
— Уже начинаешь мне нравиться, таможенница.
— Не привыкай.
— Даже не собирался.
Впрочем, в голосе его прозвучало куда меньше колючести, чем раньше.
Он немного подумал и начал говорить:
— Такие сети почти всегда строятся вокруг портов. Море лучший способ перевозить живой груз. Никто не пересчитывает каждую рыбу в трюме.
Ярина быстро записывала.
— Аукционы проходят в одном месте?
— Нет. Их переносят. Но используют одни и те же порты как перевалочные точки.
— Организатора кто-нибудь видел?
— Видели.
Она подняла голову.
— И?
— Никто не знает, что видел именно его.
Он усмехнулся.
— Верхушка цепочки не светится. Каждый знает только следующего человека. Если одно звено выпадет, остальные продолжают работать.
Ярина делала короткие пометки, время от времени задавая уточняющие вопросы, и думала о том, что ещё позавчера её самой главной рабочей задачей была проверка соответствия реального веса груза заявленному в декларации, а за сутки расстояние между тем миром и этим оказалось ровно в один контейнер.
Глава 5
Глава 5
Бар «Солёный ветер» находился в трёх кварталах от порта, в полуподвале старого портового доходного дома постройки начала прошлого века, чьи стены давно вобрали в себя столько морской сырости, что, казалось, потеют даже в морозы, и снаружи ничем не отличался от десятка подобных заведений, кормившихся со сменного расписания портовых рабочих: потемневшая деревянная вывеска, три ступеньки вниз, запах пива и жареного лука, слышимый ещё с улицы.
Ярина бывала здесь раза три-четыре за последние годы, на корпоративах сменного состава, которые традиционно заканчивались именно здесь, потому что хозяйка держала цены ниже, чем в любом другом месте поблизости, и никогда не торопила гостей по часам.
О хозяйке она знала немного: высокая, рыжеволосая женщина лет сорока на вид, из тех, чей возраст угадывается скорее по манере держаться, чем по лицу, всегда спокойная до такой степени, что это спокойствие само по себе казалось слегка неестественным. Не равнодушием, а чем-то более глубоким, похожим на полное отсутствие нужды в чужом одобрении. Звали её Велга, и на немой вопрос о происхождении имени она неизменно отвечала:
— Мать была из Карелии.
Никто никогда не уточнял, правда ли это.
Идея обратиться к Велге принадлежала Радиму, и Ярина, выслушав его объяснение, не сразу согласилась с тем, что это разумный шаг.
— Мы почти ничего не знаем, — сказала она, пока они шли к бару. — Идти к незнакомому человеку с историей про контрабанду... По-моему, это больше похоже на отчаянный жест, чем на план.
Радим вздохнул.
— Потому что ты оцениваешь её как человека.
— А как ещё?
— Никак. Велга давно перестала быть просто хозяйкой бара.
Он говорил терпеливо, словно переводил с одного языка на другой.
— Она нейтральна. Уже несколько десятилетий. Здесь могут сидеть за соседними столами те, кто в другом месте перегрыз бы друг другу глотки. Никто не устраивает разборок. Никто не нарушает её правила.
— Почему?
— Потому что тогда придётся иметь дело с Велгой.
Ярина бросила на него быстрый взгляд.
— И что в ней такого особенного?
Радим немного помолчал.
— Она вампир.
Ярина внутренне отметила, что слышит это слово уже без того острого укола нереальности, который испытала при слове «оборотень» двое суток назад, и не решила, хорошо это или плохо.
В тот вечер бар был заполнен примерно наполовину: портовые со второй смены у стойки, компания рыбаков за угловым столом, несколько одиночных посетителей с видом людей, пришедших не за обществом, а за тишиной определённого рода, той, которую даёт шумное место, где никто не обращает на тебя внимания.
Ярина вошла одна. Радим остался снаружи, его появление в публичном месте в нынешней ситуации было нежелательным по причинам, которые не требовали долгого объяснения.
Она подошла к стойке.
— Минеральную воду, пожалуйста.
— Без газа? С газом? — спокойно спросила Велга.
— Без.
Пока хозяйка ставила перед ней стакан, Ярина успела ещё раз внимательно её рассмотреть. Вблизи Велга производила то же впечатление безмятежной устойчивости, что и при редких предыдущих встречах, только теперь Ярина смотрела иначе и замечала детали, которые прежде не регистрировала: слишком ровную, почти мраморную кожу, движения без единого лишнего жеста и глаза, бледно-серые, почти бесцветные, в которых не было того животного блеска, что она видела у Радима, а было нечто другое, более старое и более спокойное.
Когда поблизости никого не осталось, Ярина тихо сказала:
— Мне нужна помощь.
Велга подняла взгляд.
— Слушаю.
— Я нашла в порту кое-что, чего там быть не должно.
— Такое случается чаще, чем хотелось бы.
— Человек, которого я нашла... сказал, что вы можете знать, кто в Морозовске торгует живым товаром.
Несколько секунд Велга молча смотрела на неё.
Потом совершенно тем же тоном, каким только что спрашивала соседа по стойке, не налить ли ему ещё пива, произнесла:
— Приходи после закрытия.
И сразу повернулась к следующему посетителю.
— Виктор, как обычно?
— Как обычно.