Гримасы прошлого - Юрий Александрович Лукьянов

Возьмем, например, попрошаек. Откуда им быть сейчас у нас? Советское правительство приняло все меры к тому, чтобы старость была обеспечена, чтобы одинокие больные люди содержались в домах инвалидов, а дети, если это нужно, — в детских домах, на полном государственном обеспечении. Кстати, за последние годы в Ленинграде не зарегистрировано ни одного случая детского нищенства. Этот факт говорит сам за себя.　

Но нет-нет, а на улицах нашего города иногда появляются попрошайки, а некоторые «сердобольные» ленинградцы им подают.　

Кто же эти люди, которых, по их словам, «жизнь заставляет просить»?　

До Великой Отечественной войны П. С. Горбунов работал слесарем на заводе «Красный треугольник». В 1942 году он был мобилизован, отправлен на фронт. В боях ранен в ногу. В 1943 году вернулся из госпиталя к семье в Ленинград, где и проживал до недавнего времени.　

Семья Горбунова была материально обеспечена: мать и жена работали, сам он получал пенсию и по состоянию здоровья имел возможность работать.　

Но Горбунова потянуло к водке. Он пропивал пенсию, вымогал деньги у жены и матери, а когда дома взять было нечего, останавливался у дверей магазинов с протянутой рукой.　

Его неоднократно подбирали на улицах в пьяном виде, доставляли домой или в вытрезвитель. Работники милиции беседовали с ним, призывали бросить попрошайничество и пьянство, вспомнить о своих обязанностях по отношению к детям. Но эти беседы на Горбунова не оказали никакого воздействия. Тогда соседи по дому, в котором жил Горбунов, решили обсудить его поведение на общем собрании. Наглые попытки пропойцы спекулировать на патриотических чувствах, на уважении народа к инвалидам Великой Отечественной войны встретили резкий отпор.　

Но Горбунова уже затянула трясина пьянства, паразитической жизни. Собрание не оказало на него воздействия, и в прошлом году народный суд вынес решение выселить П. С. Горбунова из 22-й квартиры дома № 34 по Псковской улице.　

Чаще всего попрошайки появляются у церквей и на кладбищах под видом бедных богомолок.　

Вот стоит у ворот кладбища пьяница Анна Заверечева. Крестясь, она обращается к прохожим:　

— Подайте ради Христа! В тяжелую минуточку вас господь не забудет… Дай вам, господи, здоровья и мир в вашем доме…　

Стать в ряды тружеников и честно трудиться в коллективе Заверечева не намерена.　

В Ленинграде на Гаванской улице проживала А. Т. Щедько. Она получала пенсию и «прирабатывала» на Смоленском кладбище. Там, за церковной оградой, ей подавали милостыню, считая ее человеком бедным, не имеющим средств к существованию. Родственников у Щедько не было, и, когда она несколько лет назад умерла, в соответствии с существующим положением была создана комиссия для учета оставшегося имущества. В комнате Щедько комиссия обнаружила чемодан, в котором лежало свыше 10 тысяч рублей. Деньги были подобраны в пачки крупными купюрами — по пятьдесят рублей, каждая купюра была тщательно разглажена утюгом…　

Нередко люди, занимающиеся попрошайничеством, говорят: «Я инвалид, работать не могу». Те из них, которые вдобавок систематически пьянствуют, выставляют «дополнительный» довод: «Инвалид, горе свое заливаю»…　

И сердобольные люди попадаются на их удочку. А вот послушайте историю о другом инвалиде.　

Якову Григорьевичу Арьеву 50 лет, он инвалид Отечественной войны — обе ноги у него ампутированы выше колен. Жена его тоже инвалид, у нее нет правой руки. Но они не вышли из строя честных советских тружеников, достойных граждан социалистического общества. Сразу после войны Яков Григорьевич стал работать　сборщиком игрушек в артели «Красный луч». Сейчас работает на фабрике, которая создана на базе этой промартели. Если вы придете на фабрику, то на доске почета увидите портрет отличного производственника Арьева.　

Там же работает инвалид Елена Григорьевна Сенина. Она воспитывает дочь, которая уже ходит в школу и стала помощницей матери. Производственные нормы Сенина выполняет на 200–210 процентов. Несколько лет она является примером для всего коллектива.　

Инвалидов, которые нашли свое место в жизни и занимаются созидательным трудом, в нашем городе немало. Их пример убедительно показывает, что не инвалидность, как бы она тяжела ни была, исключает человека из жизни, а безволие, стремление жить за счет других. Государство окружает инвалидов войны и труда всяческой заботой. Но те из них, кто стремится, подобно Горбунову, спекулировать своими недугами, заслуживают сурового осуждения. Потакать таким людям — значит поощрять тунеядцев.

Пожалуй, все знают, что такое трясина. Ступишь ненароком в болото — и тяжелая мутная влага схватит тебя, как клещами, и потянет, потянет вглубь, и засосет, погубит человека. Погубит, если рядом не окажется друга, который придет на помощь, протянет руку и вызволит из страшного болота.　

Марина А. едва не погибла в трясине, ее едва не засосало болото. Вот краткая история Марины.　

…Маленькая квартира едва вместила гостей. Их принимали бабушка Марины, ее мать Тамара Федоровна и виновник торжества — Маринин брат Валя, которому исполнилось 16 лет. Гости сели за стол.　

— А где же Марина? — спросил кто-то.　

Тамара Федоровна замялась:　

— Она к подруге ушла… шляпку примерять… вот-вот вернется.　

Но Марина явилась поздно, когда гости уже разошлись, а бабушка, мать и брат спали…　

Когда Марина, недоучившись, ушла из восьмого класса, мать не стала ей препятствовать: «Пусть узнает, как зарабатывать на жизнь». Дочка поступила в профтехшколу на фабрике «Скороход». Там ей не понравилось. «Что ж, — думала мать, — время есть, еще найдет себе дело по душе».　

Марина поступила на завод «Красный треугольник». Всё начиналось хорошо. Комсомольцы цеха были рады, что их отряд пополнился. Как раз в это время шла подготовка к учебному году. Комсорг поспешила выяснить, где Марина будет учиться.　

— Мне надо закончить восьмой класс, — ответила та.　

Марина стала клейщицей, притом неплохой. Первое время жаловалась на усталость, затем перестала её ощущать, вошла в коллектив, освоила работу.　

Прошло два месяца. У Марины расширился круг друзей. Она часто приходила домой с подругами. Когда же в дом зачастили какие-то молодые люди, мать спросила:　

— Скажи, кто они?　

— Тебе всё «скажи» да «скажи», — грубо ответила Марина. — Ну ладно. Тот, высокий, с усиками, — с Адмиралтейского. Ох, и танцует же! А этот, который картавит, он знает французский. В общем, культурные ребята — не то что я, серость…　

— Да, кстати, как у тебя с учебой? — спросила Тамара Федоровна.　

— Лучше всех! — не моргнув глазом, ответила Марина, хотя уже к концу сентября она перестала посещать школу.　

Однажды Марина пришла домой позднее обычного.　

— Что так поздно? — в один голос спросили бабушка и мать.　

— Была в театре.　

Тамара Федоровна удивилась: «Как же так? А работа? Ведь сегодня у Марины вечерняя смена.»　

— Да, я