Гримасы прошлого - Юрий Александрович Лукьянов

— Значит, прогуляла? — спросила мать.　

…Только на собрании в бригаде удалось выяснить причину прогула.　

Однажды Марина гуляла с молодым человеком — с тем, который картавит и говорит по-французски (кстати, французский ему нужен был для того, чтобы скупать у иностранцев заграничное тряпье). Зашел разговор о работе, об учебе. Марине сказать бы с гордостью: «Я клейщица на знаменитом «Красном треугольнике». Вместо этого она робко пролепетала: «Знаете, я тоже студентка. Пока что в техникуме».　

Одна ложь повлекла за собой другую. На следующий день Марина опять прогуляла, потому что постеснялась сказать своему «французу», что ей надо идти на работу в вечернюю смену. Затем последовал еще прогул, еще…　

Дело передали в товарищеский суд.　

На суд вызвали Тамару Федоровну и бабушку Марины.　

— В кого же у вас Марина? — говорили, обращаясь к ним, рабочие. — Боится руки запачкать. У нас на заводе не так: все мы выросли на «Красном треугольнике» и гордимся этим.　

Больно было слушать такие слова Тамаре Федоровне. Сама она никогда не чуралась никакой работы, сумела воспитать в сыне рабочую гордость. А вот с дочерью— не получилось…　

Марине вынесли общественный выговор, ее перевели на три месяца на нижеоплачиваемую работу. Наказание очень серьезное. Полтора месяца она держалась. И вот опять: прогуляла, решила уйти с завода.　

Дальше — хуже. Марина попала в дурную компанию. В этой компании не говорят о работе как об общественном долге, здесь не труженики, а тунеядцы. Они презрительно кривятся, услышав от сердца идущие слова: «Я рабочий и горжусь этим!»　

Новые друзья Марины были спекулянтами, скупщиками иностранного барахла. Модные тряпки, водка, рестораны — вот их «жизнь», вот в какую трясину ступила одной ногой Марина. И затянуло бы ее болото, если бы, хотя и с опозданием, не пришли на помощь честные советские люди. Они протянули ей руки и помогли вырваться из смрадного омута.　

История Марины А. не исключение. Пагубное влияние тунеядцев еще сказывается, к сожалению, на некоторой части молодежи, особенно там, где этому влиянию не дается должного отпора, где коллектив, друзья, соседи не проявляют решительности и твердости в борьбе за человека.　

Эта история служит укором и коллективу завода. Как　видно, те, кто работал рядом с Мариной, кто был старше и опытнее ее, не воспитали в ней чувства рабочей гордости, не убедили в том, что нет в нашей стране ничего почетнее и выше, чем профессия рабочего человека.　

Мизерна численность тунеядцев: по отношению к нашему обществу они составляют, как сказали бы математики, величину, стремящуюся к нулю. Но вред они приносят немалый. И не только в том смысле, о котором уже говорилось. Чем успешнее наше продвижение к коммунизму, тем явственнее уходит почва из-под ног тунеядцев. И тем яростнее цепляются они за свою убогую «философию», тем упорнее пытаются опереться на отсталую часть молодежи, привить ей чуждые взгляды и представления.　

«Кто не работает — тот не ест!» — вот закон нашей жизни. И в нашей среде не место моральным уродам — спекулянтам, фарцовщикам, тунеядцам и им подобным!　

Указ Президиума Верховного Совета РСФСР «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни» дает в руки трудящихся действенное средство для расчистки тех затхлых уголков, где всё еще орудуют тунеядцы. Но закон, предоставляя особые права в этой области коллективам трудящихся, еще раз обращает наше внимание на то, что не только работники милиции и члены народных дружин должны здесь приложить свои силы. Тунеядцы многолики, маскировка их многообразна, борьба с ними — это задача всего нашего общества.

Однажды во время строительства Днепрогэса М. Горький видел, как взрывали пороги. Рабочие подложили под скалы взрывчатку, раздался глухой удар, вода забурлила, пороги осели, и Днепр потек плавно и широко. И Горький заметил: если бы и в человеческом обществе можно было одним таким взрывом снять все пороги, всё прошлое, темное, варварское, как это было бы замечательно!　

Но в переустройстве общества, сказал Н. С. Хрущев, приведя этот эпизод на XXII съезде партии, всё сложнее и труднее. Без пота, без душевных мук не очистишь человеческое общество от всего того, что мешает счастливой, радостной жизни.　

Советская страна достигла крупных успехов в социалистическом воспитании масс, в формировании активных строителей коммунизма. Но, как отмечается в Программе КПСС, и после победы социалистического строя в сознании и поведении людей сохраняются пережитки капитализма, которые тормозят движение общества вперед.　

В процессе развернутого строительства коммунизма, когда пережитки прошлого в сознании отдельных членов общества становятся особенно нетерпимыми, когда требовательность к нравственным качествам людей неизмеримо возрастает, партия делает всё большую ставку на доверие к человеку, на силу общественного воздействия.　

«В процессе перехода к коммунизму, — говорится в Программе КПСС, — все более возрастает роль нравственных начал в жизни общества, расширяется сфера действия морального фактора и соответственно уменьшается значение административного регулирования взаимоотношений между людьми. Партия будет поощрять все формы сознательной самодисциплины граждан, ведущие к закреплению и развитию основных правил коммунистического общежития».　

Одной из таких форм являются добровольные народные дружины, взявшие на себя охрану общественного порядка.　

…Каждый день, в любую погоду шумит, кипит людской поток на улицах и проспектах Ленинграда. Люди спешат на работу, идут в магазины и музеи, гуляют с детьми, осматривают памятники архитектуры или реликвии революционных битв. От рассвета и до полуночи не замирает жизнь огромного города. Но, пожалуй, оживленнее всего городские артерии в те часы, когда наступает вечер. Сотни тысяч ленинградцев выходят в сады и парки, на широкие проспекты, на набережные каналов и рек. И где бы мы ни гуляли — на Невском или на Кировских островах, на проспекте Стачек или в парке Победы, — всюду нам повстречаются люди с красной повязкой на рукаве.　

Это наши знакомые, друзья и товарищи по работе,　такие же, как и мы, ленинградцы. Как и мы, они сегодня трудились на фабриках и заводах, в учреждениях и институтах и после напряженного трудового дня добровольно, по зову сердца, вышли на улицы города, чтобы охранять общественный порядок, честь и достоинство граждан.　

В Ленинграде свыше тысячи народных дружин и более 80 тысяч дружинников. Трудны и почетны их обязанности. Нередко им приходится встречаться с опасностью, проявлять большую смелость, выдержку, героизм. Вот несколько примеров их благородной работы.　

…Рабочий день окончен. Остановились станки, люди убирают инструмент, приводят в порядок рабочее место, спешат к проходной. Почти каждого ждет дома семья. Да и отдохнуть хочется после