Поселок Тихий - Марина Серова
— Послушай, я вижу, что ты в беде, и хочу тебе помочь. Просто расскажи мне, что произошло, почему Самвел убежал. Почему он так боится, что его обвинят в исчезновении его невесты. А я придумаю, как лучше поступить. Даже если вы в чем-то виноваты, я не буду наказывать или ругать. Для меня важнее сейчас найти пропавшую девушку.
Белесые брови задергались, губы задрожали. Олеся потупилась:
— Это я виновата, что все так вышло. Самвел обещал, что сам разберется, но все тянул и тянул. А мне скоро рожать, осталось совсем немного. Вот я и решилась сама поговорить с Мананой. Объяснить ей, что мы с Самвелом уже второй год встречаемся. За ней он ухаживает, потому что родители и родня заставили. Они в кафе заметили Манану и решили сына женить на своей. Им все равно, что у нас все с Самвелом серьезно. Они считают, что он должен жениться только на армянке. Меня вообще не признают, тем более еще и из-за того, что я альбинос, родителей нет, меня бабушка старенькая воспитывала. Его невестой видят только Манану. Обо всем уже договорились, когда свадьба будет. Самвел не хочет жениться на ней, но родственникам боится открыто сказать. Они его тогда из дома выгонят. Вот он и ходил туда в кафе, ухаживал за ней. Короче, я долго терпела, не хотела его позорить, все-таки он мужчина и должен был сам правду сказать всем. Ну раз молчит, я решила сама рассказать все Манане. Подкараулила ее, когда она из салона вышла, тут рядом с рынком, объяснила. Она просто мне не поверила, обозвала лгуньей. Если честно, я ужасно разозлилась и гадостей наговорила всяких. Что она некрасивая и что Самвел смеялся над ее бровями, руками волосатыми. И что обещал даже после свадьбы жить со мной. Хотя это я наврала специально, чтобы ей плохо было. Она расплакалась и убежала.
Я сначала не стала вообще ничего Самвелу рассказывать, он стал бы ругаться. Вот только на рынке начали болтать, что Манану родня ищет, она домой не вернулась. Пришлось признаться ему, что произошло. Он ужасно испугался! И я тоже… Мы не знали, как поступить. У нас в полиции такой начальник, Драгун, он слушать не станет. Сразу Самвела бы арестовал. Поэтому он кинулся убегать, когда вы на рынок заявились и начали про него расспрашивать. А машину… это я вам испортила. Думала, что вас надо напугать, чтобы на рынок не приходили больше и не искали Самвела. Вот и проколола шины, нацарапала на машине предупреждение. Разволновалась, думала, что вы против нас. От этого у меня живот страшно разболелся, так что в глазах потемнело.
Олеся виновато смотрела на меня:
— А вы меня спасли, привезли сюда. Оказалось, что вы не такая же злая, как полиция.
Из голубых глаз хлынули потоком слезы:
— Извините, что я так сделала. Я попрошу Самвела взять кредит на ремонт вашей машины.
— Не надо, — покачала я головой. — Думай лучше о ребенке и не беспокойся ни о чем.
Несколько секунд мы сидели в тишине, я ушла в свои мысли, а Олеся утирала мокрое лицо краешком простыни.
Она робко спросила:
— Что теперь будет? Как вы будете ее искать?
Я пожала плечами, никаких новых зацепок ее рассказ не дал. Только стало ясно, что сбежать с женихом Манана не могла.
— Расскажи подробно, что было во время вашей встречи. Куда она побежала? Может быть, сказала что-то напоследок?
Девушка покрутила светлой головой:
— Ничего. Она сначала все повторяла, что я вру. Глаза у нее становились все больше и больше, она рот себе зажала, как будто хотела закричать и не давала себе крикнуть. А потом кинулась бежать по улице в сторону рынка.
— Где вы разговаривали?
— Рядом с салоном красоты «Красотуля», она там ногти делала. Он на соседней улице.
— Какого цвета ногти?
— Французский маникюр, на розовом нарисован бантик. Такой нежный, — вздохнула Олеся. — Я еще из-за этого маникюра разозлилась. Что он будто бы для свадьбы подходит. Сразу вспомнила, как тетя Самвела всему рынку рассказывала, что сегодня его невеста придет и они будут вместе свадебное платье ей выбирать и фату. Но это я должна с таким маникюром ходить и платье выбирать, а не она.
— Как она была одета в тот день, помнишь?
Девушка задумалась только на пару секунд:
— Желтое платье, сумочка тоже желтая, босоножки белые, темные очки. Волосы в хвост собраны, заколка желтая. Обычно, — пожала плечами девушка. — Но очки она, правда, потеряла, когда побежала. Уронила и не вернулась за ними.
— А Самвел — ты знаешь, где он был в тот день?
Олеся постепенно приходила в себя. Она принялась жадно пить минералку, отвечая мне с тяжелыми выдохами:
— Да где же еще?! На рынке помогал торговать. Он каждый день там, у них пять точек, работа всегда есть. Еще тетка его! Она закатила истерику ему, почему Манана не пришла платье выбирать. А я и так на нервах была, сказала ей про нас с Самвелом. Она на него кричать начала. Мы с ней чуть ли не подрались.
Я прикинула про себя — алиби парня и его беременной любовницы легко проверить: такой громкий скандал точно наблюдали с интересом все обитатели рынка.
А Олеся тем временем продолжала рассказывать:
— После ссоры Самвел меня проводил до автобуса, а потом назад вернулся. Так и сидел дальше с теткой все время на рынке, будто ничего не случилось.
Я внимательно слушала каждое слово свидетельницы. Обращала внимание, с какой скоростью говорит, насколько гладко строит предложения, чтобы определить, лжет она или нет. Когда человек говорит правду, особенно на эмоциях, он может спотыкаться, путаться, а продуманное заранее вранье всегда слишком гладкое, ровное, без запинки, явно внутри отрепетированное.
Сейчас же я видела, что девушка злится, напугана и одновременно возмущена поведением жениха. Зато все ее слова — правда.
У Олеси снова выступили слезы:
— Вы найдете ее? Если Манану не найдут, то Самвел на мне точно не женится. Родственники не разрешат никогда, они будут говорить, что это все из-за меня произошло. И я останусь одна с ребенком. Как я буду жить, на что? Его родственники и работать на рынке не дадут. У его семьи много связей там, наговорят про меня всякое. Я вообще не знаю, что делать.
Она вдруг закрыла по-детски лицо ладошками и отчаянно разрыдалась.
Я очнулась от задумчивости и успокоила ее:
— Я сделаю все, чтобы найти ее. Скажи, а ты не знаешь Кристину Драгун и