Молот Тельхинов - Дмитрий Александрович Емец

– А! – повторила Фиоля.

Её сейчас волновал только момент превращения в арысь. Момента этого она всегда боялась. А лунные народы… пусть живут себе тихо, ходят кверх ногами и не сваливаются с луны. Вот и всё, что можно им пожелать.

Послышался треск ветвей. Фиоля и Кузя насторожились. На Бешеном Полуострове треск ветвей – штука опасная. Он как минимум свидетельствует, что к тебе приближается некто, не боящийся трещать ветвями, шуметь и топать. Обычно это кто-то сильный и грозный.

Сквозь лес проламывался хрюйс. На спине у него не слишком горделиво, поскольку его раз пять уже сносило склонившимися ветвями, восседал будущий вождь Рюрик Мощный. К импровизированному седлу боевого рогоноса были приторочены два здоровенных мешка. Хитрый Герундий резво прыгал следом, пользуясь просекой, которую проделывал для него хрюйс. Тень полулежала на спине у лошадлы, придерживаясь за костяные зубцы, заменявшие этому животному гриву.

– Бодуэн вас отпустил? – крикнул Кузя.

Рюрик свалился с седла в большой сугроб. Хрюйс приветливо подышал на него сверху. Его привязанность к Рюрику была прямо-таки невероятной. Тот, с кем ты съел одну луковицу ататы, навеки твой брат.

– Угу. Поначалу упирался, конечно. Ярополк Яростный на него поднажал, а он опять ни в какую. Но знаешь, кто нам сильно помог? Йадд!

Кузя с трудом в это поверил.

– Йадд? Вождь Хитрых Скунсов? Гад этот?

– Да, – подтвердил Рюрик. – Он тоже почему-то в школе оказался. Приехал чуть попозже Ярополка. Разразился прочувствованной речью. Молот тельхинов… опасность, мол, для школы и детишек! Дети – наше будущее. Разрыдался… Глаза платком вытирает, а из платка выпала половинка луковицы! Короче, Йадду важно было, чтобы нас отпустили, и мы нашли молот.

– Ему не молот был важен! – мрачно сказала Тень.

– А что?

– Головой думай, жених и владыка! Если ты погибнешь, кто станет наследником племени Лосиных Медведей? Йадд Младший, его сын! Кстати, приехал вместе с папочкой.

– Со мной ничего не случится! – заявил Рюрик.

– Да-да, конечно! – подтвердила Тень. – Йадд Младший так и сказал: «Я знаю, что с тобой ничего не случится, друг! Прощай же навек!» – после чего разрыдался у тебя на плече.

– Не рыдал он! Нос о меня вытер. Но фразу про «не случится» помню. Он раза три её повторил! – убито признал Рюрик.

Настроение у него стремительно ухудшилось. Чтобы немного взбодриться, он открыл мешки с провизией и хорошенько подкрепился. Бодуэн, Ярополк и Йадд не скупились, собирая их в дорогу. Припасов было очень много, причём разнообразных. Рюрик так аппетитно работал челюстями, что Тень присоединилась.

– Словно сами по себе справляем тризну![2] Кстати, а куда мы завтра едем? Какие-то идеи есть? – поинтересовалась она.

– В Костянку, – ответил Кузя.

– Хтоньская хтонь! – выругалась Тень и больше вопросов не задавала. После таких новостей лучше всего отдышаться.

Толстый Герцог помнил, как был пронзён рогом хрюйса и упал в трещину. Как бесконечно долго летел, ударяясь о выступающие скалы. Как лихорадочно пытался хоть за что-то уцепиться, но присоски, а порой и концы щупалец отрывались. Затем последовал сильнейший удар – и он лишился чувств.

Очнувшись, Герцог долго не понимал, умер он или нет. Когда ты застрял в тесном проходе на безумной глубине, когда под тобой клокочет лава, а из трещин вырывается горячий газ – тебе очень плохо. Это единственное, что тебя волнует. Если бы Герцог был просто человеком, он бы погиб ещё в момент удара. Но Толстый Герцог был древневидлой в человеческом теле, или человеком в облике древневидлы. И он просто пополз, цепляясь щупальцами. Поначалу Герцог ещё вёл отсчёт времени, потом уже нет. Здесь, в подземелье, день и ночь никак не различались. Ориентироваться в пространстве тоже было трудно. Но Герцога влекла вверх кипучая ненависть. Он полз и воображал, как жестоко отомстит тем, кто сбросил его сюда.

Зацепиться щупальцем. Убедиться, что опора держит. Податься немного вверх, помогая себе и другими щупальцами. Не скользит? Отлично! Опять протянуть щупальце и повторять это бесконечно. Поначалу рана от рога болела, но вскоре Герцог почувствовал, что она затянулась. Присоски тоже восстановились. Тело Герцога использовало для регенерации собственные ресурсы. Правда, оно потеряло при этом в весе, так что к жгучей ненависти добавился волчий голод.

Толстый Герцог полз очень-очень долго, и вот наконец его вытянутое щупальце зачерпнуло пустоту. Проверяя ощущение, он протянул ещё одно щупальце, затем протиснулся в темноту всем телом. Скальный проход больше его не сдавливал. В первый миг Герцог решил, что это уже свобода и он наверху. Но нет. Он находился в большой заброшенной гномьей пещере.

Сверху в пролом проникал лунный свет. Герцог устремился к этому тусклому свету и… убедился, что всё бесполезно. Не за что было уцепиться. В трещине ему помогали стенки, а здесь… Щупальца не могут цепляться за воздух. Несколько раз он высоко подпрыгнул, но всякий раз шлёпался на камни.

Потянулись тоскливые дни. Герцог перепробовал все возможные и невозможные способы освободиться. Крошил скалы и пытался выстроить из них пирамиду. Исследовал стены, старался разгрести завал и воспользоваться старыми гномьими ходами. Всё бесполезно! Чёртова пещера была как жуткая земляная тюрьма: ты видишь небо, и белый свет совсем близко, но выбраться тебе не под силу. Только и оставалось, что проклинать гномов, и в этом Герцог себе не отказывал.

Под конец он так ослабел, что уже просто лежал, смотрел днём на солнце, а ночью на луну и разговаривал со светилами. Это было на грани безумия. Ему являлись люди, которых он когда-то казнил, и он беседовал с ними. Причём как-то запросто, на равных, точно казнь была чем-то вроде мимолётной драки в трактире.

Вот и сейчас было то же самое. Герцог защищался от призрака рукой и не понимал, пальцы у него на руке или щупальца. Думал о пальцах, и они возникали, забывался – и они делались щупальцами. Кажется, древневидла постепенно пожирала в нём человека.

– Ты меня отравил! – с укором произнёс кто-то. Герцог узнал голос, даже вспомнил лицо, которое теперь стало совсем призрачным, но не смог вспомнить имени. Да, точно, отравил. А вот за что? Этого память не сохранила.

Герцог с досадой отвернулся от навязчивого отравленного и увидел слабо мерцающую тень, которая отделилась от скалы и приблизилась. Это была тень плотного молодого человека с круглым лицом и вздёрнутым носом.

– А меня ты помнишь? Ты тогда ещё не был Герцогом, а я считал тебя