Молот Тельхинов - Дмитрий Александрович Емец

И сразу же из трещины появился ещё один Мировуд. На сей раз с белкой. Он озабоченно разглядывал ранки на руках, оставленные перекладинами, и к Герцогу не приближался.

– Лунная магия – неприятная штука… – поведал он как ни в чём не бывало. – В основном из-за этого дикого холода. Главное, чтоб не было капелек влаги. Ребёнком мне как-то случилось лизнуть на морозе край секиры… Язык, конечно, примёрз. Это было… Ну, я думаю, ты понимаешь… Малыш с испуганным лицом! Даже позвать на помощь трудно!

Герцог тупо смотрел на место, где только что растаяла тень. Он уже убрал щупальца и вновь стал человеком. Полуодетым, грязным, дико уставшим, но человеком.

– Ч-Т-О Э-Т-О Б-Ы-Л-О? П-Р-И-З-Р-А-К?

– Сдались тебе эти призраки. Это был простейший морок, причём сделанный наспех. Странно, что ты не заметил… И да… Давай кое-что обговорим, ну просто для взаимопонимания. Ты был голоден и хотел меня убить? Не надо оправдываться. Очень дельная мысль. Ты в горах, далеко от своих земель. Ты обессилел, а идти ещё долго. Твоя древневи… твоя вторая натура сильно изголодалась?

– Она не моя вторая натура, – огрызнулся Герцог.

– Да, я понимаю. Вы одно целое! – признал Мировуд и тотчас опять всё нарушил вопросом: – Ты ведь вообще не питаешься как человек, только она?

– Да, – ответил Герцог. В человечьем обличье он практически ничего не ел. Пил только воду.

– Отлично! – обрадовался волхв. – Тогда я могу предложить ей… предложить тебе вместо себя кабана… Он весит намного больше моих бедных косточек и уж, конечно, питательнее. И, кстати, просто на будущее: я не боюсь больших спрутов. И древневидл. Если мне будет нужно, я рассыплю твои щупальца в прах. Ты мне веришь или надо доказывать? Есть лишние щупальца?

Герцог посмотрел ему в глаза и буркнул:

– Допустим, верю. Лишних нет.

– Чудесно. Так что насчёт кабана?

Герцог ощутил сосущий голод. Такой сильный, что его не мог испытывать человек. Он съел бы не просто кабана. Он съел бы копыта кабана, шкуру кабана, следы кабана… а-а! В такие секунды Герцог сам боялся своих желаний, потому что начинал подозревать, что древневидла не подчиняется ему. Что с неё взять? Тупая, сильная, практически неуязвимая тварь!

– Кабан свежий? – спросил Герцог. – Хотя это не важно.

– Я убил его утром, – ответил Мировуд. – Почему-то животные совершенно меня не боятся. Я накормил кабана яблоком, почесал за ушком… Он там, за кустами.

Герцог ел кабана долго. Разумеется, сырым. Подробности опустим, но, когда он перестал есть, от туши осталось не больше трети, а сам Герцог вновь стал Толстым Герцогом.

– Ты не впадёшь в спячку? – осведомился Мировуд. – Не хотелось бы неделю ждать, пока ты проснёшься.

– Нет, – с трудом произнёс Герцог. – Спать я буду два-три часа, не больше. Так кто ты такой? Некромаг? Некромант?

– Я волхв, просто скромный волхв. Почему все так стараются обидеть меня, называя некромагом? Да, я умею управлять мёртвой плотью. Но и кроме этого, я много чего могу. Леший может заставить сухое дерево ходить на корнях, но никто же с ужасом не кричит: «Смотрите! Деревомант!»

Рыжая белка продолжала скакать по плечам Мировуда. Волхв приманил её орехом на открытую ладонь. Погладил, подождал, пока белка возьмёт орех, улыбнулся доброй улыбкой, а затем коснулся пальцем её носа и что-то прошептал. Белка умерла так быстро, что даже не поняла этого.

Герцог дёрнулся.

– Что за…

– Она нужна была мне мёртвой, – спокойно объяснил Мировуд. – Требовалось поблагодарить посох за лунную магию. «Поблагодарить» – это, конечно, в переносном смысле. Он принимает именно такие формы благодарности.

Мировуд взял белку и стал водить её пушистым хвостом по венчавшему посох белому камню. Белка – только что такая яркая и живая – выцветала, а посох наливался силой, засеребрился, замерцал.

– Я не злодей, – объяснил волхв. – Я практикую всеначалие! Использую вообще все силы, какие могу.

Мировуд вскинул посох над головой. Посох соединился с луной безмерно тонкой, почти неразличимой нитью. Человек по этой нити не поднялся бы, а муравей – вполне, но едва бы успел, потому что существовала эта нить всего лишь миг.

– Ясно. То есть убиваешь тех, кто тебе верит. Я понимаю. Я занимаюсь примерно тем же самым, – сказал Герцог.

Он зевнул. Веки у чудилы, которая считала себя Герцогом (или у Герцога, который всё больше поглощался чудилой) тяжелели и опускались. И уснул он очень вовремя, потому что Мировуд начинал не на шутку злиться. Всеначальные маги не должны злиться (ведь и злость – энергия, которую можно накопить). Значит, не достиг ещё истинного всеначалия. К тому же и дохлая белка валялась под ногами. Она выглядела так, будто умерла уже очень давно. Выцветшая, плоская, жалкая.

– Уходи отсюда! Надоела! – сказал Мировуд и слегка шевельнул посохом. Внутри молочного камня встретились две искры.

Мёртвая белка с усилием приподнялась и поплелась в темноту. Мировуд с досадой покосился ей вслед, ощущая муки художника. Насколько же его мастерство уступает самой обычной незамысловатой жизни!

Скольких существ он убил, пытаясь постичь её тайну.

Состав? Химически живая белка мало чем отличается от мёртвой.

Движение? Заставить двигаться можно и труп. Тогда что же? Что-то неуловимо маленькое, упрямое, живое бросало вызов волхву. Что-то такое, чего он не мог постичь и на что не мог посягнуть.

Это непонятное, упрямое, крошечное и живое Мировуд определял для себя как душу. Но что такое душа? Мировуд изучал этот вопрос с той нездоровой тщательностью, которая является визитной карточкой некромагов. Что если душа – «дыхание», которое угадывается в самом слове? Кто-то в нас что-то вдохнул? Или импульс мысли? Или кровь, бегущая в жилах? Ведь когда кровь замедляется, замирают и движения сердца. Даже жалкая погода может влиять на настроение. Суровой зимой люди ведут себя как первобытные панцирные чудилы, но весной их согревает солнышко, они оживляются, начинают ползать и питаться.

Однажды, когда Мировуд смотрел с мостика в воду и зрение у него было расфокусировано, он увидел в толще воды голубую искру. И лишь спустя мгновение искра стала спешащей куда-то рыбой. Потом он увидел ещё искру и ещё. И каждая искра была рыбой. Он поймал одну из рыб, убил – и голубая искра погасла.

«Ага! А что, если душа и есть эта искра жизни?» – подумал Мировуд.

Он стал исследовать всё