Морской пастух. Реальная история китовых войн - Пол Франклин Уотсон
Первая экспедиция была задумана для того, чтобы доставить лодку с протестующими в зону ядерных испытаний, поставив власти перед выбором: либо отменить взрыв 1971 года, либо убить протестующих. Её провели на «Филлис Кормак» – том же самом палтусном сейнере, который мы использовали в конфронтации с американскими китобоями у берегов Сан-Франциско в 1975 году. Первой экспедиции удалось привлечь значительное внимание прессы, которое отрицательно сказалось на ядерных испытаниях, но в итоге она была прервана; члены экипажа непреднамеренно нарушили таможенные законы США, высадившись на территорию США без надлежащих документов.
К моему большому сожалению, я не смог участвовать в той поездке. Я поклялся, что поеду в следующей, а в промежутке, когда не работал ради пропитания, заполнял свои часы учёбой и деятельностью, связанной с охраной природы – особенно вопросами, касающимися морских млекопитающих. Я был активным членом Общества по борьбе с загрязнением и контролю окружающей среды, писал внештатные статьи для Vancouver weekly «Джорджия Стрейт» и изучал лингвистику и коммуникации (с особым интересом к межвидовой коммуникации) в Университете Саймона Фрейзера.
Мы очень хотели не допустить, чтобы наши протесты против ядерных испытаний рухнули из-за формальностей, помешавших пикетированию в море на борту «Филлис Кормак». «Эджвотер Форчун», бывший канадский военный тральщик, был нанят в качестве сменного судна для «Филлис Кормак». Это было гораздо большее, более быстрое судно, и в шутку его назвали «Ту».
Я был полон решимости не остаться в стороне во второй раз.
Борьба начинается
Джон Уэйн оказал нам большую помощь, хотя он вовсе не планировал этого. Кинозвезда, кумир миллионов, на самом деле ненавидел всё, что мы пытались сделать в последние месяцы 1971 года. Но, как часто бывает, своим типичным усердием, выступая против нас, он так сильно помог нашим усилиям по сбору средств, что мы смогли преодолеть планку и запустить экспедицию, которую он отчаянно хотел остановить.
Уэйн, как обычно, появился в Виктории на своей яхте (естественно, для него это был переоборудованный тральщик ВМС США), чтобы порыбачить близ Кэмпбелл-Ривер. Его время было идеальным. Он вплыл прямо в улей активности: мы уже отправляли «Филлис Кормак» на ядерный полигон США и как раз начинали совместный сбор средств для фрахта «Эджвотер Форчун» в качестве сменного судна под названием «Ту».
Канадские репортёры застали Уэйна на его яхте, выпили с ним по стаканчику-другому, а затем задали вопрос: что он думает о канадских протестах, пытающихся заблокировать американские испытания?
Уэйн нахмурил брови, взглянул исподлобья и сказал:
– Беспокойство канадцев и японцев по поводу испытаний на Амчитке – полная чушь. Нам нужна эта бомба, чтобы остановить коммунистов. Так что занимайтесь своими чёртовыми делами.
Когда эта новость разнеслась по Канаде, деньги потекли рекой. Присылали их не только те канадцы, которые были активными экологами, борющимися с загрязнением; средства поступали и от тех, кто был более или менее нейтрален или не информирован о новых экологических проблемах, но был достаточно националистичен, чтобы возмущаться тем, что Уэйн или кто-либо ещё говорит с ними свысока. Накал страстей был так высок, что Air Canada объявила о запрете фильмов с Джоном Уэйном на своих рейсах.
Однако, как и его киноперсонаж, Уэйн продолжил. Он направил свою яхту на север, заявив, что охотится на протестующих, чтобы «проучить их», и, хотя никто из нас так и не встретился с ним на воде, мы напали на его след. Мы встретили двух членов команды Уэйна в баре в Санд-Пойнте, Аляска. Они приняли нас как старых друзей и сказали, что сбежали с корабля.
Шумиха, поднятая Уэйном, оказалась также на руку Пьеру Бертону, самому плодовитому писателю Канады. Вся эта суета помогла ему завершить один любимый проект, который непременно попал бы в Книгу рекордов Гиннесса. Речь шла о телеграмме, адресованной президенту США Никсону, с протестом против ядерных испытаний. Каждый канадец, приславший не менее десяти центов, был вписан в неё своим именем. Телеграмма, как я понял, была длиной две мили и была доставлена в Белый дом на тачке. Президент Никсон не обратил на телеграмму официального внимания.
Мы надеялись, что если сможем всколыхнуть канадский народ и правительство до такой степени, что они начнут протестовать, это может убедить американцев не вызывать дальнейшего радиоактивного загрязнения. Мы имели в виду только добрососедские отношения, но были уверены, что правы. В Вашингтоне, где Комитет Сената по международным отношениям обсуждал отмену испытаний вплоть до дня, предшествовавшего взрыву на Амчитке, и где Верховный суд США также продолжал рассматривать этот вопрос и выносить по нему решения, мы знали, что у нас есть чуткая и внимательная аудитория.
Всего около дюжины добровольцев составляли экипаж «Филлис Кормак», которая уже около двух месяцев находилась в водах Аляски, но мы отплыли как «Ту» на борту «Эджвотер Форчун» численностью около тридцати человек. Нашим капитаном был Хэнк Йохансен, а в экипаж входили как молодые люди вроде меня, так и несколько человек среднего возраста, например Уилл Джеймс, наш штурман. Он был одним из самых квалифицированных на борту, выходцем из старой семьи из Пенсильвании, офицером ВМС США времён Второй мировой войны и бывшим учёным Комиссии по атомной энергии. Он только что принял должность на факультете Университета Саймона Фрейзера, где я был зачислен на курс лингвистики, и быстро становился восторженным канадцем. У нас также было мощное представительство СМИ на борту по очевидным причинам: весь смысл нашей вылазки состоял в том, чтобы привлечь внимание общественности.
Памела Андерсон с флагом Sea Shepherd
«Эджвотер Форчун», построенный для канадского флота в 1956 году, был изящным и грациозным, длиной 154 фута и способным развивать двадцать два узла. Как тральщик, он имел корпус, в основном
Ознакомительная версия. Доступно 11 из 55 стр.