Морской пастух. Реальная история китовых войн - Пол Франклин Уотсон
Мой отец всё ещё пытался выучить английский, когда встретил мою мать в Торонто. Осложнения при родах стали причиной и её смерти. После рождения шестерых детей Аннамари Ларсен Уотсон потеряла седьмого ребёнка из-за выкидыша, а затем умерла сама. Это случилось в 1963 году, когда мне не было ещё тринадцати. Потеря матери – сокрушительный удар в любом возрасте, но особенно для мальчика, вступающего в подростковый возраст, который остаётся старшим из шестерых осиротевших детей. До этого я вёл, казалось бы, идиллическое существование. Смерть матери разорвала всех нас – и моего отца, и его юных, ничего не понимающих детей. Без мягкой буферизации матери между мной и отцом, как старшим, казалось, почти каждый день происходили столкновения по тому или иному вопросу.
Мой отец так много времени проводил в отъезде, что наши отношения часто были натянутыми. Я чувствовал себя ближе к деду по матери, Отто Ларсену, с которым мы жили в Торонто, пока отец служил в «Чёрном дозоре» в Корее. Дед Ларсен тогда был профессором искусств в Университете Торонто и проводил много времени в зоопарке Ривердейл, рисуя животных. Я часто сопровождал его и вскоре усвоил огромный объём знаний о животных, а также проникся к ним всё большей симпатией. Я узнал их всех, и любовь, зародившаяся тогда, процветает до сих пор. Моей детской мечтой было стать учёным в дисциплине, так или иначе связанной с заботой о животных.
У деда Ларсена было красочное прошлое. Его попросили покинуть родную Данию в 1887 году – «сослан за политические причины», говорил он, и это всё, что я от него узнал на эту тему. Он был поочерёдно профессиональным боксёром, солдатом удачи, сражавшимся под началом Теодора Рузвельта в отряде «Грубые всадники» в испано-американской войне, лесорубом в Орегоне и рыбаком в Вашингтоне. В конце концов он поселился в Торонто, где женился в возрасте шестидесяти двух лет. К тому времени, в основном благодаря учёбе в Австрии и Германии, он овладел тринадцатью языками. У него родилось трое детей: моя мать, второй ребёнок, родилась, когда ему было шестьдесят четыре. Моей бабушке, Дорис Кларк Ларсен, было восемнадцать лет, когда она вступила в брак, устроенный её матерью по старому светскому обычаю. Дед Ларсен, всегда нонконформист, развёлся со своей молодой женой, когда ему было шестьдесят девять, сказав просто: «Я больше не хочу быть женатым». Он жил и рисовал в Торонто до своей смерти в возрасте девяноста шести лет.
Были грустные прощания, когда мы переехали из дома деда Ларсен в 1955 году после возвращения отца из Кореи. Но, по правде говоря, для мальчика, которому ещё не исполнилось пяти лет, это был равноценный обмен фантастическими местами: чудеса зоопарка Ривердейл на чудеса Сент-Эндрюс-бай-зе-Си на самом юге Нью-Брансуика. Рыбацкая деревушка, известная своими омарами, расположена на мысе, вдающемся в залив Пассамакуодди в устье реки Сент-Крой, которая образует границу между Канадой и США – Нью-Брансуик на восточном берегу и штат Мэн на западном. Прямо к югу лежит остров Кампобелло, где обычно проводил лето Франклин Д. Рузвельт. Дальше к востоку и югу находятся залив Фанди, Новая Шотландия и сама великая Атлантика.
Правительственная морская биологическая станция Канады в Сент-Эндрюс-бай-зе-Си притягивала меня как магнит. В её основные задачи входили исследования приливной энергии залива и морской жизни в целом. Я рыбачил почти каждый день с момента нашего приезда в 1955 году и до переезда в Лондон, Онтарио, в 1964 году – после смерти матери за год до этого, – и я проводил много времени на морской биологической станции. У меня даже была там добровольная работа в одиннадцать лет, что помогло определить курс, который привёл меня к активистским протестам против ядерных испытаний в 1971 году, а через них – и к большинству остальных моих экспедиций.
Мальчишки часто убегают из дома. В моём случае я не столько убежал, сколько отдалился. Я покинул дом отца в Лондоне, Онтарио, сначала, чтобы работать в Монреале, Квебек, гидом на Expo 67, канадской международной выставке; я обнаружил, что могу не только содержать себя, живя один, но что мне это нравится. Когда работа на Expo 67 закончилась, я отправился на запад, в Ванкувер, Британская Колумбия, «путешествуя на поездах» в качестве шестнадцатилетнего бродяги в товарных вагонах Канадской национальной железной дороги.
Мой первый взгляд на Тихий океан и первый вкус его солёного, свежего воздуха решили всё. Они полностью подтвердили моё давнее желание уйти в море. К моему удивлению, стать моряком торгового флота оказалось проще простого. По совету друга Дэвида Селлерса (который позже будет капитаном моего судна, таранившего китобоев, – «Морского пастуха») и вооружившись новеньким канадским паспортом, я записался в Норвежском консульстве в Ванкучере юнгой на теплоход «Брис». Это был 35‐тонный балкер, зарегистрированный в Осло, предназначенный для торговли в Тихом и Индийском океанах. Был 1968 год, мне было семнадцать, я был свободен, крупен и силён, и чувствовал, как жизненная сила пульсирует в моём мозгу.
Моя любовь к морю и плаванию продолжается и по сей день и, вероятно, всегда будет частью меня. С того первого дня в Ванкувере ничто не могло сравниться с ощущением корабля, идущего по синей воде. Иногда кажется, что море, воздух и небо сливаются воедино с единственной целью – создать это плавание. Это хорошие времена, и они помогают компенсировать тяготы: перетаскивание канатов больными руками, чистку медных деталей, скалывание краски и драение палуб. Даже в тяжёлой работе в море есть особое удовлетворение и довольство, которых я никогда не находил в такой же работе на берегу.
Из Ванкувера «Брис» пошёл в Иран, где мы доставили бумагу, серу и поташ, а затем в Мозамбик, Южную Африку, Японию, Малайзию и на Филиппины. Моя молодая жизнь едва не оборвалась в Мозамбике. По невинности, а возможно, и пытаясь быть «своим парнем», я ввязался в драку в баре, и мне повезло, что меня не убили. После этого я выпил слишком много и очнулся в джунглях, примерно в двадцати милях от порта, без денег, а португальский таксист и два огромных зулуса настаивали, что я должен им деньги. Я не задавал вопросов и, когда меня вернули на корабль, занял денег и расплатился со всеми. Я не пил ничего алкогольного следующие полтора года.
В этот период, когда 1960‐е переходили в 1970‐е, я проводил больше времени за защитой окружающей среды и особенно работал с
Ознакомительная версия. Доступно 11 из 55 стр.