Морской пастух. Реальная история китовых войн - Пол Франклин Уотсон
Самыми разочарованными из нас в ту субботу, 6 ноября 1971 года, были четверо, которые находились на борту «Филлис Кормак» и перешли на «Эджвотер Форчун» для последнего рывка к Амчитке: Дэвид Бирмингем, Роберт Каммингс, Род Мэрининг и Терри Симмонс. Впрочем, мы все были довольно мрачными, когда развернулись и направились обратно в Санд-Пойнт, Аляска, где ранее встретились с «Филлис Кормак» и официально сменили её.
На этот раз погода была хуже обычного, и мы драматично вернулись в Санд-Пойнт. Врезавшись в пирс на бурной воде, мы столкнулись с гулким ударом. Женщины на соседней консервной фабрике по переработке крабов выбежали с криками и бегом. Позже они сказали нам, что подумали, будто произошло землетрясение, подобное тому, которое они пережили несколькими годами ранее, или, возможно, взорвалось ещё одно атомное устройство, немного ближе, чем предполагалось.
Мы рассмеялись, но даже те из нас, кто не страдал от морской болезни, не видели в нашей ситуации ничего радостного. Проведя день в Санд-Пойнте, готовясь к обратному пути, мы чувствовали, что потерпели неудачу. Лишь вернувшись в Ванкувер, мы начали понимать, что, возможно, добились большего, чем осознавали. Во-первых, никогда прежде Канада не объединялась в протесте, выраженном так энергично. Канадцы были едины в своём негодовании от того, что их отмели в сторону, что с ними не посоветовались перед проведением испытаний, и то же самое касалось жителей Аляски. Во-вторых, США отменили запланированный взрыв второго устройства мощностью 10 мегатонн, и мы не могли не задаться вопросом, не способствовала ли тому шумиха, которую мы подняли, хоть немного. Официальные лица Комиссии по атомной энергии, вероятно, полагали, что, если нас не арестуют, некоторые из нас намеревались сидеть на земле, под которой должен был быть взорван этот заряд. И это было совершенно верно.
Оглядываясь назад, может показаться, что некоторые наши демонстрации были экстремальными, что мы немного перегибали палку, выкатывая полевое орудие, чтобы убить комара. Возможно, так и было. Но тогда было нелегко конкурировать с Джонами Уэйнами этого мира. И, можно добавить, то, что мы делали, похоже, сработало.
За этими первыми экспедициями последовали в 1972 и 1973 годах третья четвёртая Дэвида Мактаггарта на его паруснике «Вега» против французских ядерных испытаний в воздухе над атоллом Муруроа в южной части Тихого океана. В течение этих двух лет я вместе с другими помогал поддерживать эти экспедиции с помощью пропаганды и сбора средств в Ванкувере. Я также продолжал свою работу в море – перейдя от маслёнщика на «Эджвотер Форчун» к матросу на шведском судне «Ярл Р. Трапп», совершая рейсы в Малайзию и Иран, а также на яхте из Бриндизи в Италии. Я также продолжал внештатное писательство для ванкуверского еженедельника «Джорджия Стрейт». Но моим главным интересом была поддержка таких усилий, как у Мактаггарта. Мактаггарт, канадец, когда в 1972 году французы приказали ему покинуть зону испытаний, отказался и заявил о праве свободы морей в международных водах. Французы ответили тем, что тральщик (переданный Франции канадским правительством, между прочим) протаранил «Вегу» и оставил её на милость моря. Мактаггарт и его экипаж кое-как добрались до убежища в Новой Зеландии. Но они вернулись в 1973 году, натренированные в искусстве уклоняться от тральщиков. Французский отряд коммандос взял корабль на абордаж и жестоко избил Мактаггарта, в результате чего он лишился зрения на левый глаз. Его иски против французского правительства, частично финансируемые за счёт продажи «Веги», а частично за счёт сбора средств в его пользу в Канаде, обошлись более чем в 150 000 долларов. Он выиграл каждое дело в парижских судах, но присуждённые суммы не покрыли расходов, и неясно, сможет ли он когда-либо получить что-то от французского правительства, независимо от решений судов.
Возможность отомстить за Мактаггарта представилась в конце 1973 года с прибытием в Ванкувер двух французских военных кораблей с дружественным визитом. Это были вертолётоносец «Жанна д’Арк» и сопровождавший его корабль «Виктор Шрёдер».
В рамках нашей демонстрации я сел за штурвал пятнадцатифутовой рыболовной лодки Боба Хантера (довольно дряхлой) и с несколькими людьми на борту и множеством антиядерных плакатов вышел в гавань как раз в тот момент, когда «Жанна д’Арк» направлялась к выходу по окончании визита. Наш двигатель сломался. К тому времени, как я снова завёл его, мы упустили «Жанну д’Арк».
Но «Виктор Шрёдер» шёл позади неё. У штурвала я направил нашу маленькую лодку прямо перед «Виктором Шрёдером» и двинулся прямо на него. Это была ситуация Давида и Голиафа. На волнах мы были такими маленькими, что нас могли даже не заметить. Оттуда, где мы были, эсминец сопровождения выглядел гигантским. И он становился всё больше и больше, пока мы решительно сокращали расстояние.
Береговая охрана и портовая полиция уже поняли, что мы задумали, и устремились к нам на своих быстроходных катерах с обеих сторон. Они так старались перехватить нас, что едва не врезались друг в друга. Лишь высочайшее мастерство рулевых на обоих судах в последний момент позволило избежать столкновения.
Это было целое зрелище, почти как водный балет. Пока катера береговой охраны и портовой полиции описывали широкие круги, чтобы снова пойти на нас, я держал курс прямо на «Виктора Шрёдера». Он изменил курс, чтобы увернуться от меня. Я снова направился к нему, и он снова изменил курс. В третий раз я направился прямо на его нос, и на этот раз у него не осталось места для манёвра. В последних футах, когда его нос поднялся, словно гигантское лезвие топора, я повернул штурвал вправо, мы перескочили через носовую волну и понеслись вдоль борта большого корабля. Он прошёл мимо нас примерно в десяти футах.
Подняв глаза, мы увидели на палубе французских моряков, стоящих неподвижно по стойке «смирно», готовых салютовать, проходя под мостом Лайонс-Гейт. Некоторые из них вышли из строя и перегнулись через леер, приветственно крича. Офицеры подбежали, отталкивали их и кричали, но крики не прекращались.
На мосту мы подготовили сюрприз. Когда корабль проходил под ним, с перил моста развернули огромный транспарант, сшитый примерно из двадцати простыней. На нём большими буквами было начертано: MURUROA, MON AMOUR! Мы надеялись, что французы оценят связь между взрывом на их атолле Муруроа и антиядерным фильмом «Хиросима,
Ознакомительная версия. Доступно 11 из 55 стр.