Сахалин, 1962 - С. Тарасевич
Экран ожил только после того, как детей вывели из зала.
Виктору кто-то объяснил:
— Перфилов наводит порядок. Бокарев, командир дружины, работает в мастерских. Молоковозку ремонтирует, в шоферы рвется. Уже сдал на права. А Перфилов, значит, заместитель командира…
В Успеновке Виктор задержался еще на сутки. Перед отъездом он прочитал в «молнии», вывешенной на стене конторы отделения:
«Равняйтесь на комсомольско-молодежное звено добровольцев Владимира Хмельницкого. Вчера, работая на посадке капусты, оно добилось лучших результатов дня!»
Товарищ секретарь
В первые месяцы работы в райкоме Виктор недоумевал: почему это некоторые секретари жалуются на недостаток времени. Лично он приходил в кабинет ровно в девять и редко задерживался в нем после шести. Даже восемь часов иногда не знал чем заполнить.
Но вскоре убедился в ошибочности своих суждений. Время оказалось тем дефицитным и строго по норме отпущенным «материалом», который приходилось кроить экономно и использовать до минут. И он теперь «раскраивал» каждый месяц заранее, чтобы иметь перед собой ясную картину того, когда, где, что сделать, наперед видеть итог своих стараний.
После долгих командировок Виктор, наконец, засел за свой стол. Текущих дел накопилось столько, что пришлось взять «на службу» вечера. Где-то совсем недалеко маячил праздничными флагами день молодежи. Подходил срок проведения очередного пленума. Наступала пора подумать о создании ударных кормозаготовительных отрядов.
Однажды утром, когда Зыков пытался связаться по телефону с Ключами, чтобы узнать последние новости, дверь его кабинета распахнулась, и на пороге выросли Владимир Фендриков, Михаил Кузнецов и Александр Поздеев. Сердце секретаря дрогнуло: «Неужели натворили что-нибудь?» Но взгляды у парней были спокойные. Не замечая замешательства Виктора, они добродушно объяснили:
— В военкомат вызвали. Думаем: зайдем-ка познакомимся заодно со своим райкомом…
Секретарь широко улыбнулся:
— Правильно. Присаживайтесь, рассказывайте, как там у вас.
Этот день, как, впрочем, и другие, был богат встречами и телефонными звонками. Юрий Мельников, тракторист первого отделения, ругался в трубку, что его машина простаивает третьи сутки. Случилась поломка. Но управляющий Тарасов до сих пор не соизволил дать распоряжение отвезти трактор в ремонтные мастерские.
Пришлось вмешаться, выяснить, в чем дело. Потом в райком влетела Нина Лаврова, член комсомольско-молодежного полеводческого звена из совхоза «Комсомолец»:
— Товарищ секретарь, что же это получается? Сроки посадки картофеля и капусты проходят, а нас ставят на разные работы? Это же безобразие.
С этим нужно было разобраться на месте, и в совхоз отправилась заведующая общим сектором райкома Тоня Крылова.
Дверь захлопнулась. Но тут же раздался звонок. Передавали из второго отделения: «Комсомольско-молодежное звено Геннадия Стукова посадку картофеля завершило досрочно. Молодежь высаживает в грунт рассаду капусты».
И новая приятная встреча — в кабинет первого секретаря вошли Валя Ухова и Тоня Кобазева. В дорожной пыли, нетерпеливые и возбужденные, они рассказали о том, что звено Володи Хмельницкого вырвалось вперед в соревновании со звеном Лиды Пальчиковой.
— Мы первенства не уступим, — решительно заявили девчата и, добродушно улыбаясь, добавили: — Товарищ секретарь, зачем в наше комсомольское звено направляют работать пожилых? Без них справимся и особенно без таких помощников, как Волкова. Вчера пришла, покрутилась, повертелась и скорей домой скотинку кормить, огородик пропалывать. Не по-нашему это, не по-комсомольски…
— Я поговорю с управляющим, — пообещал Зыков и поинтересовался: — Ну, а как чувствуют себя Бокарев, Перфилов?
Девушки оживились.
— Славно работают. Саша машину получил, молоко возит на завод…
Оставшись один на один с собой, Виктор постоял с минуту в раздумье. Его взгляд остановился на газетах, которые положил ему на стол почтальон. С первой страницы «Советского Сахалина» жизнерадостно улыбалась девушка. «Да это же Нина Полякова, — узнал Виктор на снимке молодую доярку, — хороший разбег взяла. Надоила уже почти по три тысячи килограммов молока на корову. В этом году обещала дотянуть до пяти, сдержит слово!»
На столе, под стеклом, лежало постановление пленума райкома. Бросились в глаза цифры: «Силами молодежи посадить 203 гектара картофеля…» «Этот пункт выполнен, — с удовольствием отметил про себя Виктор, — посажено 245 гектаров. И семена сахарной свеклы уже легли в землю. Неплохие результаты у молодых птичниц района: за шесть месяцев получили в своем хозяйстве почти миллион яиц.
Скоро зазеленеют всходы. Осталось посадить последние гектары поздней капусты.
«Нет, нужно снова в совхозы. Не время сидеть в кабинете», — подумал он.
Виктор позвал заведующую общим сектором:
— Тоня, заготовь, пожалуйста, командировочное…
1961 г.
Н. Бондаренко
ЧЕЛОВЕК И ДОРОГА

Случайный пассажир, оказавшись в кабине огромного работяги-лесовоза, не раз в сердцах проклянет эту дорогу. И все-таки в какой-то момент, на минуту опомнившись от тряски на ухабах и рытвинах, залюбуется неожиданно расступившейся тайгой, с наслаждением вдохнет густой, настоенный на хвое таежный воздух. Шоферы не глазеют восторженно по сторонам и не бранятся, когда машину швыряет из стороны в сторону, они привыкли и к тайге, и к неудобствам дороги.
Маленький поселок Возрождение возникает как-то сразу, вынырнув из-за поворота навстречу машине. Прогромыхав по единственной улице поселка и отчаянно сигналя непугливым ребятишкам, лесовоз сворачивает к сопкам. Отсюда путь лежит к лесоразработкам: квартал 73, квартал 38… Дорога снова уходит в лес. Узкая, прихотливо петляющая лента то круто взметнется вверх, то неудержимо несется вниз.
— На нашей дороге машину без привязи не оставляй, — смеются водители. И, подмигнув, расскажут историю, как лесовоз зазевавшегося шофера сам ушел в Возрождение. — И что вы думаете? Остановился как раз напротив столовой.
Шоферы любят пошутить.
Поселок Ильинск, откуда каждое утро еще затемно уходят в Возрождение лесовозы, стоит словно на перекрестке всех ветров. И поэтому ни один сахалинский буран не минует эти края. Погода здесь капризна. Неделю назад бушевала метель, а сегодня дороги развезло, и тяжелые лесовозы ныряют, как лодки в волнах. Назавтра грянет вдруг снова мороз, и машины забуксуют по гололеду. И тогда шоферы рубят сопки топором и лопатой и «обувают» колеса двойными цепями, а дорога упирается и «щелкают» стальные цепи, как семечки. Поэтому у машин непарадный вид — вмятины и царапины украшают их, словно трудовые шрамы.
Здесь у каждого шофера «своя» машина. Он знает все ее слабости и «болезни», и любая гайка в ней подкручена его руками. Она — немножко дом: кому на этой дороге не приходилось спать в кабине, положив голову на баранку руля. И еще больше — друг, ведь они вдвоем каждый день одолевают эту дорогу. Поэтому о своих машинах водители говорят уважительно и чуть-чуть нежно,