Полгода в красной России. Репортаж американской журналистки из страны большевиков - Луиза Брайант
После развода наступил период нищеты. Живя в Париже, Брайант все же продолжала работать, прежде всего над сохранением обширного архива Джона Рида, сотрудничая с исследователями из Гарварда. 6 января 1936 года журналистка умерла от кровоизлияния в мозг.
Еще при жизни имя Луизы Брайант оказалось почти забыто. Лишь значительно позже исследователи вновь обратились к ее письмам и статьям и начали пересматривать роль Брайант как репортера, писательницы и свидетельницы революции. Несмотря на исторический антураж, книга Six Red Months in Russia удивительно современна по интонации и приемам. По сути, Брайант создает репортаж присутствия, когда автор не наблюдает с безопасной дистанции, а становится частью происходящего и фиксирует события изнутри. Внимание к голосам людей, сценичность, работа с деталями, соединение политического и повседневного сближают книгу со стилем современной документалистики.
Не менее очевидно и феминистское измерение текста. Брайант пишет историю борьбы женщин за свои права, последовательно давая слово женщинам разных взглядов и социальных положений и вплетая их опыт в политическое повествование. Революция, которую принято изображать через мужские фигуры, у нее оказывается населена женщинами, и их присутствие не исключение, а норма.
Публикация русского перевода возвращает книге Брайант то место, которого у нее не было в русскоязычном культурном пространстве больше столетия. За сто лет образ революции многократно менялся, но человеческое измерение событий, которое она видела так остро, остается актуальным и сегодня. Этот текст дает возможность услышать живые голоса, почувствовать дыхание времени и взглянуть на революцию глазами человека, еще не знавшего ее исхода.
Константин Тарасов, кандидат исторических наук
Посвящаю эту книгу любимому бродяге, Джону Риду, с выражением привязанности.
Предисловие
Я прошу об одолжении у того, кто прочитает эту кипу историй, собранных на краю Азии, в мистической стране летних белых ночей и долгих зимних сумрачных дней, где события, которые до сих пор только грезились или смутно замышлялись для будущих веков, внезапно стали реальностью. Я прошу читателя вспомнить свое снисходительное расположение духа, когда он вечером садится под абажуром, чтобы почитать какие-нибудь прекрасные старинные легенды, как он сознательно переносится из этого мира в другой, не более похожий на наш, чем бледная луна. Он должен вспомнить, что, читая древние предания, делает это непредвзято, спокойно, ни разу не отбросив книгу и не выругавшись из-за того, что какой-то древний царь вступил со всеми своими доблестными воинами в другую страну, не получив даже паспорта от Госдепартамента.
У нас в Америке бытует слишком очевидное предубеждение против России. И оно, согласитесь, рождено страхом. В России произошло что-то странное и зловещее, оно грозит уничтожить нашу нынешнюю цивилизацию, а мы инстинктивно боимся перемен – к добру или к худу. Мы цепляемся за наши удобства, наши старые жизненные привычки и ценности… Есть среди нас те, кто шепчет, что эти перемены приведут к хаосу и тьме, а есть и те, кто утверждает, что это лишь золотой свет, который, вспыхнув крошечным огоньком, облетит землю и озарит ее счастьем. Но решать это не мне. Я всего лишь посланница, которая кладет перед вами свои заметки, пытаясь передать картину того, что я видела – и что увидели бы вы, будь вы рядом.
В те полгода, о которых я пишу, я чувствовала, будто постоянно становлюсь свидетельницей событий, которые должны были произойти лишь несколько столетий спустя. Я снова и снова поражалась и удивлялась. Но мне следовало быть готовой к сюрпризам. Все мы чувствовали глубокие подводные течения, которые меняют ход привычного потока событий. Великая война не могла не изменить мир – некоторые общественные движения должны получить толчок вперед, другие – замедлиться. Я говорю, в частности, о социализме.
Социализм уже здесь, нравится нам это или нет, – так же, как и избирательное право для женщин, – и с каждым годом распространяется все шире. Социалистическое государство в России – свершившийся факт. Мы больше не сможем назвать его пустой мечтой бородатых философов. И если его рост напоминал внезапное появление гриба из-под земли, если оно должно рухнуть из-за своей преждевременности, оно все же существует и неизбежно окажет огромное влияние на все, что ждет нас впереди. Учитывая это, есть не меньше оснований полагать, что советская республика Россия выстоит, чем причин считать, что она рухнет. Но важнее всего то, что она не падет от внутреннего[319] давления. Только внешнее, иностранное, враждебное вмешательство может ее разрушить.
На сером горизонте человеческого существования маячит великий гигант по имени Сознание рабочего класса. Он громоподобным шагом шествует по всем странам мира. Спасения нет, мы должны выйти и встретить его. Только от нас зависит, превратится ли он в отвратительное уродливое чудовище, требующее жертв, или же станет спасителем человечества. Мы должны проявить огромную дальновидность, терпение, понимание… Мы должны приложить искренние усилия, чтобы понять, что происходит в России.
И я, видевшая рассвет нового мира, могу лишь с благоговением представить вам свои отрывочные и разрозненные заметки. Мне кажется, будто я отправилась собирать камешки и нашла жемчужины…
Глава 1
По дороге в Россию
Когда новость о русской революции полыхнула по первым полосам всех газет мира, я решила отправиться в Россию. Решение пришло внезапно, совершенно спонтанно. По привычке я сунула немного мелочи в маленький газетный киоск на углу, и торговец протянул мне вечернюю газету[320]. Там, среди ревущего вокруг меня большого города, я прочитала первое сообщение, и меня охватило теплое чувство глубокого счастья.
Моим спутником был молодой русский с Ист-Сайда[321]. Я повернулась, чтобы заговорить с ним, но он, словно безумный, уставился на большие черные буквы заголовка; его глаза вылезли из орбит. Вдруг он выхватил у меня газету и стремглав помчался по улице. Три дня спустя я встретила его – он по-прежнему со всеми обнимался, плакал и рассказывал хорошие новости. Он три года провел в Сибири…
В начале августа я покинула Америку на датском пароходе United States. В первую ночь с высоты палубы первого класса я слышала, как возвращающиеся третьим классом эмигранты пели революционные песни. В следующие дни я проводила бóльшую часть времени там, внизу; они были единственными людьми на судне, которым не было смертельно скучно. Около сотни человек, в основном – евреи из черты оседлости[322]. До того как они сбежали в Америку, их преследовали, грабили, над ними всячески измывались, но они как-то сохранили величайшую любовь к своей Родине. Тогда я не могла этого понять. Теперь понимаю: Россия крепко привязывает к себе даже иностранных гостей.
Путь обратно в Россию был для них очень долгим. Из-за них нас на неделю задержали в Галифаксе[323]. Каждое