Генерал невидимого фронта. Он был одним из главных героев холодной войны - Владимир Николаевич Снегирев

Получается, что в ходе той операции американцы решили две задачи — нейтрализации целого ряда оперработников вашингтонской резидентуры ГРУ и ослабления оборонной мощи Советского Союза.

Сейчас, как я понимаю, тот сержант безбедно живет на деньги, которые ему щедро отваливали наши военные разведчики за «секретную информацию». Часть из этих денег у него забирало ФБР, для того чтобы как-то компенсировать расходы по осуществлению своей операции. Интересно, что есть у этой эпопеи и жертвы: два агента ФБР, пилотировавшие самолет, с помощью которого велось наблюдение за тайниковой закладкой, погибли, когда самолет упал в озеро.

Я тебе это к чему рассказываю? Все к тому же. Ты представляешь, как можно спалиться, особенно в случае с инициативником?

— Это интересная и важная тема — «разведка и риск». Каковы границы риска, и есть ли они вообще? Встречались ли вам «в поле» по-настоящему смелые люди?

— О, тут ты прав на все сто процентов. Очень важная тема. Вот ты спрашивал меня, кто горел на рискованных операциях? Я, честно сказать, таких не помню, хотя они и были. Но гораздо больше было оперативников, которые перестраховывались. Пинком под зад выгоняли людей, приходивших к нам с предложениями о сотрудничестве. Тут дилемма. С одной стороны, оперативный сотрудник хочет работать, получать результаты. С другой — боится оказаться жертвой подставы, провокации. Это чисто человеческая, понятная слабость. Можно враз потерять все: загранкомандировку, работу, должность… Такой сотрудник думает: напишу-ка я начальству, что человек, обратившийся к нам, выглядит очень подозрительно, а предлагаемые им документы ценности не представляют.

А я в таких случаях всегда старался разобраться, извлечь из ситуации максимальную выгоду. Ведь даже если обратившийся к нам иностранец является подставой, то он все равно видел тебя, беседовал с тобой, ты уже раскрыт, «засвечен».

Вспоминаю такой случай. У нас в Нью-Йорке на Лонг-Айленде была посольская дача с большой территорией, обнесенной забором. Целый дворец с шикарными залами, дорогой мебелью, бильярдной. Там, кстати, Громыко любил отдохнуть после трудов праведных. И вот однажды некто бросает через забор этой резиденции записку: «У меня есть интересующие вас материалы. Предлагаю встретиться». И номер телефона для связи. Мы позвонили ему из автомата, попросили передать материалы, которыми он располагает. Через некоторое время через забор был переброшен следующий пакет — там была довольно интересная информация по военной тематике. Хорошо. Заложили для агента в тайнике деньги, по телефону сообщили, где тайник. Попросили теперь информацию более конкретную — в развитие той, которую он нам уже подбросил. Опять тем же способом агент переправил нам порцию документов. Информация реальная, без туфты. Мы ему в обмен деньги через тайник. И по телефону: куда за ними явиться. Все чисто, безлично: сначала тайничок закладываем, потом по автомату звоним — куда курс держать. Никакого риска. Теперь попросили его дать нам более конфиденциальную информацию, поглубже запустить лапу в секреты. Исходили из того, что человек обязательно располагает такими возможностями — это следовало из уже полученных материалов. И если он не подстава, то передаст нам то, что мы просим. «Нет, — отвечает. — Этого я вам дать не могу».

Стали анализировать. Проверять. Явная провокация. Но сыграли, как видишь, по нулям. А бывало и по-другому.

Как я тебе уже говорил: получают наши товарищи предложение о сотрудничестве от анонима и прямиком идут с этим предложением в ФБР, дескать, прекратите эти провокации. А в ФБР не дураки сидели, они, как правило, легко вычисляли человека, пожелавшего вступить в контакт с русскими. И сразу — пожизненное заключение. Так было и не раз. Вот цена перестраховки и глупости.

Таких примеров я тебе много могу привести — по США, Великобритании, по другим странам.

— Но вернемся к нашему любимому Уокеру. Скажите, а кто, кроме вас, в тот осенний день, знал о его приходе в посольство?

— Я, Калугин, который был моим замом по линии ПР, Букашев, Митяев (он готовил информационные материалы для отправки в Центр), еще один сотрудник (не хочу его называть) и оперативный водитель…

— И, видимо, Соколов, который, как он пишет, был тогда дежурным по посольству.

— Может быть. Все эти люди знали о неожиданном визитере или даже видели его, но никто, кроме меня, не располагал подробностями: кто он, чего он хочет.

— Погодите, генерал, но ведь вы говорили, что материалы, принесенные Уокером, были показаны шифровальщику резидентуры, чтобы тот определил их ценность.

— Верно. Но ты спрашиваешь, кто видел нашего гостя. А шифровальщик точно видеть его не мог. Он просто подтвердил: да, ценная информация.

— А это правда, что Уокер за семнадцать с лишним лет своей работы на КГБ передал нам более миллиона военных секретов США? В книге американского автора Пита Эрли фигурирует такой факт.

— Когда этот писатель готовил свою книгу про семью Уокеров, то приезжал в Москву, мы встречались. Он произвел на меня впечатление серьезного человека. Мне показалось, что ему можно верить. Не знаю насчет миллиона, но знаю, что благодаря Уокеру как минимум пять человек у нас получили звание Героя Советского Союза.

— Пять? Для меня это выглядит неожиданно.

— Да, — наслаждается он произведенным эффектом. — Четыре командира атомных подлодок. Они, располагая нашей информацией, имели возможность проходить все заграждения и подкрадывались вплотную к берегам США, чуть ли не в нью-йоркскую гавань входили. А пятым был наш парень по фамилии Г, сотрудник, который долгое время был на связи с Уокером.

— Да, мне про Г. ваш коллега Черкашин рассказывал. А это правда, что Г. стал первым Героем в разведке за все послевоенные годы? И что золотую звезду ему вручили с подачи Брежнева, который высоко ценил эту эпопею с Уокерами? Черкашин говорил, что Крючков был очень этим недоволен. Ревновал. Говорят, после вручения Г. награды Крючков вызвал его к себе и сказал буквально следующее: «Чтобы я вас со звездой никогда не видел». И наш сотрудник никогда свою звезду не надевал. От греха…

— Ну, если тебе Черкашин рассказал, тогда это правда. Ему можно верить. Серьезный человек. Он ведь и сам орден Ленина получил — редчайший случай для оперработника. Крупные вербовки за ним числятся.

Г., а затем другой наш оперативник встречались с Уокером один или два раза в год, и проходили такие встречи обычно на территории третьих стран, где-нибудь в Австрии, Алжире или Мексике.

Г. принял Уокера у Линькова в вашингтонской резидентуре в конце 1960-х. Линьков до этого провел три или четыре тайниковые операции и на этом его командировка в Штатах завершилась. Прибыл Г., который до этого занимался