Генерал невидимого фронта. Он был одним из главных героев холодной войны - Владимир Николаевич Снегирев

— Его, что же, понизили? — не понял я. — Был резидентом, а в Вашингтон направили рядовым сотрудником?

— Да ты что? Тут другое дело. Каким рядовым! Этот человек прибыл в Вашингтон как спецпредставитель Центра с особыми полномочиями. Он никому не подчинялся. Много лет резиденты — сначала Якушкин, потом Полоник — пытались выяснить, чем занимается Г., кто у него на связи, где материалы, которые он получает. Да, многое бы они дали, чтобы узнать хоть что-то. Он проводил и тайниковые операции, и встречался с Уокером лично — за пределами Штатов.

Его неоднократно принимал Андропов. Однажды, накануне поездки Брежнева в США, он ему сказал: «Учти, если Уокер провалится и за этим последует международный скандал, то сначала полетит с плеч твоя голова, а следом моя».

Я тебе еще раз хочу сказать, что информация, которую давал Уокер, была бесценной. Она позволяла нам расшифровывать телеграммы и военного ведомства, и ЦРУ, и госдепа. Во многом благодаря Уокеру мы знали об истинных намерениях американцев, их планах и действиях во время арабо-израильских конфликтов, в ходе иранского кризиса 1979 года. Тогда Андропов в очередной раз докладывал ситуацию Брежневу. Генсек умилился: «Скажи мне, Юра, где это вы нашли такого мужика, который нам так помогает? Я ведь с его помощью все знаю, все их тайны. Какой молодец!» Этот разговор, видимо, стал толчком к тому, чтобы наградить Г.

В 1973 году в резидентуру пришла телеграмма из Центра о том, что он закрытым указом награжден орденом Ленина.

— Стоп, — встрепенулся я. — Он же Героя получил.

— Героя, правильно. Но почему-то сообщили об ордене Ленина. Такой орден давали вместе с золотой звездой, как ты знаешь. Резидент Полоник, конечно, всполошился. Он сел, задумался: «Ну, если этому сотруднику орден Ленина, то мне тогда что дадут?»

Сам связник мне лично рассказывал, что в ходе встреч с Уокером он все время говорил ему о важности конспирации, о том, что нельзя ни на минуту терять бдительность, нельзя сорить деньгами.

— Да, я помню по приведенным в книгах воспоминаниям Уокера, как он ценил эти контакты. Естественно, я имею в виду книги, изданные за рубежом. Кстати, в одной из них было написано, что секретным указом Джону Уокеру было присвоено звание адмирала советского флота. Кажется, это Гордиевский написал.

— Чушь собачья. Да и подумай сам, зачем ему это звание? Уокер никогда не думал о том, чтобы переехать на жительство в СССР. Ему и в Штатах было неплохо: свой самолет, яхта, отдых на Багамах с девочками… Получил все, что хотел. Вот тебе и степень информированности этого Гордиевского. Он там еще много чего пишет. Например, что в Индии у нас работали сто пятьдесят сотрудников КГБ и ГРУ. Раза в три точно преувеличил.

— Что дальше происходило с информацией, передаваемой Уокером?

— Она поступала в 8-е и 16-е управления КГБ, которые занимались созданием шифровальных машин, шифрами, перехватом и расшифровкой. Благодаря Уокеру и его помощникам наши специалисты могли читать всю секретную переписку, связанную с деятельностью ВМФ США, особенно с его силами в Атлантике. К примеру, наши атомные подводные лодки знали о «дырах» в тех заграждениях, которые янки выстраивали на подходах к своему побережью и поэтому могли почти беспрепятственно подходить чуть ли не вплотную к американским городам.

— Ну с информацией Уокера, видимо, все было хорошо. Однако, как я слышал, не все так хорошо было с документами по новейшим технологиям, которые добывала наша разведка и переправляла в Центр. Исключением является, наверное, «атомный шпионаж», так? Вы согласны с тем, что без советских агентов в США СССР не смог бы в столь сжатые сроки получить ядерное оружие…

— Так и есть. И ты прав в другом: не все и не всегда было благополучно на этом фронте. Примерно четверть века назад одна из наших резидентур добыла и прислала в Центр полный набор документации по строительству и эксплуатации нефтеперегонного производства. Там была самая современная, самая продвинутая технология. Посмотрев эти материалы, наши «крепкие хозяйственники» только покачали головами: «Нет, ребята, с такими материалами мы будем готовы работать лет через двадцать. Тогда и приходите». Примерно такая же реакция следовала, когда мы приносили информацию по электронике, информатике, средствам связи и другим отраслям.

Боюсь, что и сегодня ситуация не сильно изменилась. Если иметь в виду современные технологии, то мы почти везде значительно отстаем от Запада. Это вопрос к политическому руководству: отчего так?

— Что вам сейчас известно про Уокеров? Сидят?

— Сидят. Пожизненное заключение. Я не знаю ни одного случая, чтобы президент США (а это только он может) скостил срок человеку, осужденному за шпионаж, или помиловал его. Это у них один из принципов обеспечения национальной безопасности. Ни одного случая! Даже когда включается еврейское лобби, а оно в Штатах может многое. У них там попался один гражданин США за шпионаж в пользу Израиля. Получил пожизненный срок. Чтобы его освободить, напряглись все — и высшие должностные лица в Тель-Авиве, и колоссальные силы за океаном. Бесполезно. Им всем кукиш показали.

Джону, скорее всего, предстоит окончить свой земной путь за решеткой. Лет пять назад я получил письмо от его адвоката, который просил меня принять меры для облегчения участи «этого несчастного человека». Увы, я его разочаровал, ответил, что ничего не могу сделать. И приписал, что у нас в России в 1990-е годы многие лица, шпионившие в пользу США, не только были амнистированы, но и получили возможность выехать в Америку, где и живут себе спокойно на деньги ЦРУ. Почему бы вашему президенту не сделать ответный шаг?

А что я мог ему ответить?

* * *

— Давайте поговорим про Америку и американцев. Они были для вас главным противником, так? Условно говоря, вы всю жизнь смотрели на янки сквозь прорезь прицела. Какими виделись вам эти ребята? Разделяете ли мою точку зрения, что есть американцы — и это одно, а есть американское государство — и это другое. Америку и многих ее граждан можно и нужно уважать, а вот американское государство можно и нужно беспощадно критиковать…

— Согласен, — как-то сразу кивнул он. — Это и моя позиция. Впервые я приехал в США в 1965 году. Это была короткая командировка, по-моему, всего на месяц. Этакий пробный шар: мое начальство хотело проверить, пустят они меня в страну, как ко мне там отнесутся, позволят ли работать? Ведь к тому времени, я тебе повторяю, ФБР знало, кто я такой на самом деле.

— Я вам тоже говорил, это