Сталинисты в Америке. Стратегия силовых действий - Хизер Бут
Это видение сегодня находит отклик у всё большего числа американцев. Оно предлагает перспективу и некоторые руководящие принципы, корни которых уходят на сто лет назад, но которые тем не менее уникально подходят для нового периода, в который мы вступили. Темпы перемен ускоряются ошеломляющими темпами. Наша экономика и технологии переживают радикальные изменения, влияющие на то, как мы живём. Мы проходим через совокупность трансформаций, столь же глубоких, как промышленная революция, которая фундаментально сформировала последние триста лет истории. Но нынешняя революция происходит быстрее, сжимая в одно десятилетие колоссальные перемены, которые в прошлом растянулись бы на столетие.
Эти события открывают огромные возможности для улучшения нашей жизни. Мы можем путешествовать на Луну. Мы можем производить больше товаров. Мы можем даже выращивать растения, устойчивые к своим естественным врагам. Мы можем манипулировать самими веществами жизни, чтобы производить новые лекарства.
Но какими бы чудесными они ни были, технологические инновации не гарантируют будущего, которым мы будем гордиться. Чудо-лекарства не могут остановить распространение рака от токсичных отходов, уже отравляющих наш воздух, землю и воду. Чудо-растения не спасут фермера со Среднего Запада и не обязательно накормят голодающую африканскую семью. Больше продуктов от меньшего числа рабочих может означать не больше досуга, а тяготы безработицы.
Сегодня жизненно важно подтвердить основные принципы, которые позволят нам расширить и улучшить демократическое обещание Америки. Мы должны быть распорядителями земли, богатства и нашей уникальной демократической системы, сохраняя, заботясь и взращивая их для будущих поколений. Вот почему восстановление понимания «общего блага» так необходимо.
Близорукая жадность, которой позволили безудержно попирать общественные интересы, может нанести ущерб даже самой лучшей демократии. Теперь, в обществе, находящемся в водовороте быстрых перемен, у нас есть технологии, способные усилить последствия узкой жадности до катастрофических масштабов. Только построив политику общественной морали, основанную на наших демократических корнях, мы сможем быть хорошими распорядителями нашего общего блага.
Технологии должны быть поставлены на службу нуждам подавляющего большинства. Существующие тенденции, объединяющие нашу экономику и людей в более глобальное общество, неизбежно ускорятся. Но эта интернационализация не обязательно должна происходить за счёт целых регионов и слоёв населения. Она также не должна и не обязана угрожать уникальным чертам, которые сделали Америку такой особенной. Но то позитивное будущее, которое возможно, не является неизбежным.
Ключ к нашему будущему лежит в новых формах социальной организации. Только если мы сможем высвободить нашу человеческую силу, мы сможем гарантировать, что технологии и быстрые перемены сделают наше будущее светлее. Демократическое расширение прав и возможностей, переоткрытие наших демократических корней и демократический взгляд на общее благо остаются яркими огнями, которые могут направлять нашу нацию в бурное будущее.
В противоположность этому правый популизм – это образ без реальности, материя иллюзий и магии. Несмотря на свои заявления о надежде на будущее Америки, на самом деле он рождён из глубокого отчаяния по поводу возможностей серьёзной, содержательной демократии. Но обычные люди могут преодолеть даже самые сокрушительные чувства бессилия через опыт, в котором они приобретают новые навыки и могут действовать эффективно, с достоинством и независимостью.
Глава третья
Прогрессивный популизм: политика расширения прав и возможностей
Наша нация находится в кризисе. Америка, рождённая надеждой, теперь становится обществом, охваченным страхом. Но мы отказываемся подчиниться эгоизму или модному цинизму, что ничего нельзя сделать. Мы отказываемся говорить нашим детям и внукам, что единственное время, ради которого стоило жить, было до их рождения. Прошлое не вернётся. Нам нужны перемены. Нам нужно глубокое демократическое пробуждение.
В 1970‐х и 1980‐х годах те же экономические и социальные изменения, которые породили правый популизм, также начали формировать прогрессивное популистское движение. В процессе организованной борьбы по широкому кругу вопросов – от прав арендаторов до законодательства о закрытии заводов и от развития соседств до блокирования повышения тарифов на коммунальные услуги – десятки тысяч граждан начали обретать голос и чувство власти. На основе их деятельности начала возникать организационная и электоральная альтернатива правым.
В середине 1980‐х годов Америка находится за много миль от сельских сообществ XIX века. Но снова, спустя сто лет после первого популистского восстания, в американской жизни и политике возникает прогрессивная популистская перспектива. Общественные деятели, такие как сенаторы Том Харкин, Альберт Гор и Пол Саймон; лидеры Конгресса, такие как Лейн Эванс, Барбара Микульски, Марси Каптур и Джим Уивер; черные лидеры, такие как преподобный Джесси Джексон, Чарльз Хейз, Максин Уотерс и Эл Уит из Канзас-Сити; государственные и местные чиновники, такие как Генри Сиснерос, мэр Сан-Антонио, Джим Хайтауэр, министр сельского хозяйства Техаса, и Рэймонд Флинн, мэр Бостона – все они описываются как популисты или используют этот термин для самоописания.
Прогрессивный популизм бросает серьёзный вызов элитам. И он нацелен на народный контроль над корпоративными и бюрократическими институтами, которые вышли из-под контроля. Как резюмирует сенатор Харкин, сопредседатель нового Популистского кокуса Конгресса: «Свобода и демократические институты покоятся на максимально широком распределении богатства и власти – и мы дошли до точки, где слишком немногие имеют слишком много, а у остальных слишком мало».
Более того, как и первые популисты, популистская политика сегодня во многом является лишь верхушкой айсберга, отражением гораздо более широкой и глубокой социальной силы. Основания прогрессивного популизма следует искать в возрождении усилий гражданского действия, которые распространились на низовом уровне в последние годы. Такие общественные организации, как «Организации, объединённые для общественных услуг» в Сан-Антонио, преобразили местную политику, впервые дав бедным и бесправным людям решающий голос в принятии решений. COPS и другие подобные группы, связанные с сетью «Фонд промышленных районов», послужили моделями для крупных местных популистских коалиций, таких как «Проект организации Сан-Франциско», и многих других. Такие сети, как «Федерация южных кооперативов», «Центр организации третьего мира» и «Миссисипские действия за общественное образование», доказали свою долговечность как жизненно важное наследие Движения за гражданские права. Национальные альянсы, такие как «Граждане за справедливое налогообложение», «Национальное народное действие», «Национальный конгресс женщин соседства» и «Ассоциация общественных организаций за реформы сейчас», впервые объединили черных, латиноамериканцев и белых этнических групп в сотнях районов вокруг проблем, представляющих общий интерес. Рабочие женские группы, общественные и потребительские сети, мирные группы и низовые экологические
Ознакомительная версия. Доступно 10 из 50 стр.