Сталинисты в Америке. Стратегия силовых действий - Хизер Бут
Общественный скептицизм по отношению к крупному бизнесу усилился даже в консервативных регионах страны. «Кажется, когда они поднимаются наверх, они думают о большом человеке и забывают о маленьком», – объясняла Милдред Бейли, косметолог из маленького городка Селма, Северная Каролина. В 1975 году с перевесом более двух к одному общественность считала, что «крупные американские корпорации склонны доминировать и определять действия наших государственных чиновников в Вашингтоне». Наконец, повсеместно наблюдались признаки возрождения американских добровольческих традиций. Всё больше американцев работали «в нерабочее время» в своих сообществах, и потенциал казался едва затронутым. Опросы Гэллапа показали, что 64 процента населения готовы «работать бесплатно» в добровольных комитетах, которые будут решать проблемы в их районах, такие как школы, жильё, здравоохранение, рабочие места, преступность и молодёжная активность. Вопрос был в том, кто организует народное недовольство.
Правые популисты изначально были наиболее успешны в канализации таких настроений. Их основная база – в основном белая и со средним доходом – была гораздо более однородной, чем у прогрессивных популистов, которые стремились строить широкие коалиции по часто горьким линиям расовых и доходных различий. Такие коалиции, по сути, строились годами. Более того, послание правых было гораздо проще: всегда легко предлагать козлов отпущения за чувства уязвимости, чем разрабатывать позитивные и эффективные стратегии расширения прав и возможностей граждан. И в мире огромного сосредоточия богатства и власти любая стратегия расширения прав и возможностей, скорее всего, будет встречена огромным скептицизмом миллионов граждан, почти потерявших надежду на демократические перемены. Наконец, Новые Правые перешли к политическим действиям гораздо быстрее, чем прогрессивные популисты. И на выборах 1980 года они нашли эффективного и красноречивого общенационального лидера.
Рональд Рейган давно озвучивал правые популистские темы. Он призывал «положить конец гигантизму» и заявлял, что «тысячи городов и кварталов увидели, как их покой был нарушен бюрократами и социальными планировщиками с помощью автобусных перевозок, сомнительных образовательных программ и нападок на семейное единство». В борьбе за выдвижение кандидатом в президенты от республиканцев в 1980 году его подход доказал свою силу. Джон Конналли, бывший министр финансов, баллотировался как откровенный защитник крупного бизнеса – и был разгромлен на республиканских праймериз. В отличие от него, Рональд Рейган призвал к «популистской коалиции» и провозгласил себя «защитником не загородных клубов, а малого бизнесмена и работника синих воротничков». Washington Post обнаружил, что «в резком контрасте с другими республиканцами Рейган показывает значительно лучшие результаты среди рядовых республиканцев, которые, кажется, скептически относятся к крупному бизнесу». Искры, зажжённые двенадцатью годами ранее, внезапно вспыхнули пламенем. «Смена партии вторична, – сказал Си Джей Харти, бывший сторонник Уоллеса-демократа в Северной Каролине, который горячо поддерживал Рейгана. – Важна философия. Ваши белые этнические избиратели, ваши избиратели-синие воротнички голосуют за Рейгана. Это проявляется везде».
Правый популизм уничтожает ценности, которые якобы защищает
На протяжении всего своего президентства Рональд Рейган говорил как популист. Вдумчивые консерваторы хорошо сформулировали это. «Послание Рейгана, – замечает Джордж Уилл, – было более сложным, чем грубый индивидуализм простодушного консерватизма». Скорее, президент возродил старые американские идеалы местного контроля и институтов, близких к дому. Он утверждал, что «ренессанс американского сообщества, возрождение соседства – это сердце и душа восстановления Америки». В своём послании «О положении страны» в 1985 году Рейган утверждал, что его администрация привела к возвращению «ценностей, которые нам дороги». «Прогресс, – настаивал он, – начался не в Вашингтоне, а в сердцах наших семей, сообществ, на рабочих местах и в добровольческих группах, которые вместе высвобождают непобедимый дух одной великой нации под Богом». Президент назвал свои предложения по налоговой реформе 1985 года «новым популизмом», который «вернёт экономическую власть народу».
Каковы бы ни были фундаментальные недостатки администрации – а их много, – темы, которые Рональд Рейган вернул в публичный дискурс, находят искренний отклик у огромного числа американцев. Будущие политики будут игнорировать их на свой страх и риск. Использование этих тем правыми может быть демагогическим, но люди твёрдо верят в них и будут голосовать за кандидатов, которые, как считается, их отстаивают. Другие правые темы, убедительные при первом слушании, при более внимательном рассмотрении оказываются связанными с узким и ограничительным определением того, кого включают в себя «народ». Но даже на своих собственных условиях есть большая ирония в популистском тоне большей части риторики администрации.
Президент Рейган часто взывал к видению Америки как «города на холме», сформулированному Джоном Уинтропом, великим пуританским священником XVII века. Но Уинтроп предупреждал более 350 лет назад, что когда алчность и необузданные индивидуальные амбиции захватывают общественные дела, подлинное сообщество невозможно: «Если наши сердца когда-либо отвернутся так, что мы станем поклоняться богам наживы и удовольствий и следовать за ними, – говорил он своим современникам, – мы непременно погибнем в этой доброй земле». Для большинства американцев экономические и социальные силы последних лет свидетельствуют об истинности предупреждений Уинтропа. Под поверхностью блестящей риторики администрации драматические изменения угрожали самим основам среднего класса. Правый популизм начал уничтожать те самые ценности, которые, как он утверждал, защищал.
Администрация заявляет, что возвращает инициативу на местный уровень и поощряет добровольческую деятельность на смену государственным программам, однако на практике она проявляет поразительную враждебность по отношению к независимым, низовым гражданским инициативам и добровольной работе. «Мы даже не могли добиться, чтобы нам ответили по телефону, – рассказывал Гэри Хаттем, директор Корпорации по сохранению квартала и восстановлению жилья имени Святого Николая, общественной организации в Бруклине, которая возродила свою деловую и коммерческую полосу. – Мы были как Годзилла после прихода Рейгана к власти. Все в бюрократии бежали в противоположном направлении». Должностные лица администрации пытались упразднить каждую государственную программу, которую сообщества и местные районы считали наиболее полезной для самообеспечения и местной самоорганизации. Президент Рейган вручил награду за выдающуюся добровольческую инициативу сестре Фаттах из Филадельфии, вдохновляющему лидеру молодёжного приюта под названием «Дом Умойя». Умойя восстановил дома, начал программы борьбы с преступностью и запустил проект экономического развития «Предприятия Бойстауна» для обучения безработных подростков. Но для этого ему также пришлось бороться со многими неотзывчивыми службами социального обеспечения и правительственными бюрократиями. Но даже когда Рейган встречался с сестрой Фаттах, чиновники администрации пытались заблокировать все программы, которые Умойя смог использовать для возрождения своего сообщества и борьбы с неотзывчивой властью.
Такая модель распространилась на все этапы деятельности администрации, и люди чувствовали это интуитивно. «Существует глубокая озабоченность, что что-то фундаментально не так, – описывала Барбара Микульски, подводя итог разговорам с людьми в
Ознакомительная версия. Доступно 10 из 50 стр.