Сталинисты в Америке. Стратегия силовых действий - Хизер Бут
Должностные лица Рейгана пытались отменить право сообществ узнавать, какие токсичные отходы производят местные компании. Они пытались отказать в федеральном финансировании любым районам, принимающим законы о контроле за арендной платой. Их налоговые идеи поставили под угрозу каждую добровольную организацию в Америке. «Каждый вид организаций – от музеев и колледжей до небольших соседских ассоциаций или правозащитных групп – встревожен политикой администрации в отношении благотворительных организаций», – заметил Брайан О'Коннелл, президент Независимого сектора, коалиции из 595 национальных некоммерческих групп. Даже «Новый федерализм» президента, краеугольный камень его призыва «вернуть власть народу», погиб из-за пренебрежения и непримиримости администрации, по словам эксперта по местным и региональным вопросам Нила Пирса.
Политика бессилия, мишуры и жадности
Правый популизм апеллирует ко многим, кто чувствует угрозу со стороны перемен и не может с ними справиться. Религиозные фундаменталисты возмущены насилием и деградацией, столь широко распространёнными в средствах массовой информации. Владельцы малого бизнеса чувствуют, что их мечты о независимости находятся под угрозой со стороны гигантских конгломератов. Молодые пары боятся, что у них никогда не будет собственного дома. Беби-бумерам говорят, что они должны смириться с тем, что не преуспеют так же, как их родители. Для молодых людей, чьё высшее образование, казалось, только готовило их к работе в офисах или заведениях быстрого питания, правые предложили видение освобождённой американской экономики, где не будет больше границ для роста или для мечтаний. Для тех, кто беспокоился о иностранной экономической конкуренции и падении мирового статуса США, правые предложили новый патриотизм. База правого популизма разнообразна. Но то, как он канализирует недовольство, имеет три отличительные черты.
БЕССИЛИЕ. Популизм всегда вырастает из чувства бессилия людей. Правые во многом обязаны своим успехом способности назвать этот опыт и изобразить традиционный либерализм как политику элиты. Но правый популизм – это политика бессилия. Он говорит о переживаниях людей, ставших жертвами крупных институтов, но предлагает мало серьёзных стратегий для возвращения контроля над правительством или бизнесом. Скорее, правый популизм предлагает заменить «ложных» лидеров народа «настоящими» лидерами. Он рассчитывает на других в поисках спасения. В противовес этому прогрессивный популизм нацелен на расширение прав и возможностей.
Популизм – это политика «корней», привязанности к местным ценностям, религиозным обязательствам, традициям, таким как американский волюнтаризм. Новые Правые также черпали значительную силу из своей риторической защиты таких корней и из обвинений в том, что либералы стали оторванными от корней космополитами, не заинтересованными в этих ценностях. Но в правом понимании такие идеи становятся исключительными, иллюзорными и жёсткими. Правый популизм предполагает узкое определение «народа» – как правило, белых англосаксонских протестантов. Он делает козлами отпущения всех остальных, кто не вписывается, от матерей-одиночек до латиноамериканских иммигрантов, и обвиняет их в проблемах «народа».
Апеллируя к широко распространённому чувству утраты общности, правый популизм предлагает возвращение к воображаемому прошлому, когда каждый «знал своё место», а люди были более добрососедскими, патриотичными и заботящимися о своих семьях. Он стремится навязать жёсткие моральные абсолюты по вопросам, начиная от того, какие книги детям читать в школе, и заканчивая надлежащим местом женщины. Прогрессивный популизм защищает и приветствует здоровое, разнообразное и плюралистическое ощущение «корней», те самые местные ценности, которые нам наиболее близки и выражаются по-разному разными сообществами.
Наконец, популизм всегда выражает видение американской мечты. И снова Новые Правые часто взывали к американскому духу в противовес предполагаемой отстранённости либералов от глубокой идентификации со страной. Но правый взгляд на Америку прославляет мораль «человек человеку волк», которая ведёт к растущему разделению.
В терминах первоначальных популистов и последующих народных лидеров в их традиции, таких как Мартин Лютер Кинг-младший, американская мечта была общей. Америка рассматривалась как «общее благо» (commonwealth). Частная собственность никогда не была самоцелью. Как выразился Бенджамин Франклин, собственность была просто «творением общества», и те, кто ею владел, имели глубокое обязательство действовать как распорядители общего блага.
Правый популизм иногда обрушивается на крупный бизнес. Но его истинное послание лучше всего иллюстрируется его подходом к экономическим, природным и культурным богатствам Америки. Проще говоря, правый популизм имеет эгоистическое понимание американской мечты. Таким образом, он объединяется с крупным бизнесом в нападении, чтобы захватить для частного использования все наши формы «общего блага», от наших природных ресурсов, национальных парков и диких территорий до Федеральной жилищной администрации (FHA), которую Рейган недавно объявил, что хотел бы продать частному покупателю. (FHA в последнее время показывала прибыль около 7 миллиардов долларов в год.) Человек огромного богатства – это модель успеха, даже объект божественной благодати. Как выразил такой взгляд Джерри Фолуэлл, «богатство – это Господний способ благословить тех, кто ставит Его на первое место». В отличие от этого, прогрессивный популизм стремится восстановить чувство нашего «общего блага». Он бросает вызов эгоизму крупных корпораций, которые растрачивают свой капитал на спекуляции, слияния и иностранные инвестиции, когда так много нашей собственной промышленности нуждается в модернизации, а наши сообщества – в возрождении за счёт местных инвестиций.
К прогрессивному видению демократии и политической власти
Первоначальное популистское движение было бунтом мелких фермеров, которые стремились спасти фермы, сообщества и образ жизни, которым угрожали крупные банки и другие крупные институты. У популистов были представления о самоуправлении, похожие на представления отцов-основателей и матерей-основательниц Америки. Они не доверяли концентрации власти как в корпорациях, так и в правительстве. И они видели в американской добровольческой традиции единственную прочную опору свободы.
Сердце первого движения была надежда, связанная с практическим и эффективным действием. Популисты верили, что можно действительно добиться изменений в неотзывчивом правительстве, что фермы и сельские сообщества можно на самом деле спасти от безжалостных кредиторов и жадных местных торговцев. Популисты претворяли свои убеждения в жизнь. Они сформировали тысячи кооперативов, называемых Альянсами, через которые закупали припасы и сбывали свои товары. Историк Алан Бринкли описал первое движение как «конструктивные усилия тысяч сообществ по созданию институтов и установлению ценностей, которые позволили бы существовать альтернативной экономике (и альтернативной системе ценностей)… по отношению к конкурентным, централизующим тенденциям индустриального капитализма». Когда люди действуют из надежды – и ищут союзов с другими группами обездоленных –
Ознакомительная версия. Доступно 10 из 50 стр.